Книга Влюбленный капитан, страница 13 – Минерва Спенсер

— Вы просите о снисхождении к тем, кто продал ваших односельчан в рабство?

— Я христианка, капитан, и стараюсь всех прощать.

— Весьма похвально, мадемуазель. Увы, я не следую столь возвышенным идеалам. Кроме того, что, если моя команда воспримет такое всепрощение как слабость? Я могу в любой момент оказаться на месте Граафа.

— Это не слабость, а милосердие. Неужели в вас нет хоть капли милосердия?

— Милосердие не окупается, мадемуазель.

— Вы вообще способны думать о чем-то другом помимо выгоды?

Ее голос сорвался, а вопрос вызвал у Мартена улыбку.

— Вполне, и довольно часто, — признал он, окинув Сару долгим многозначительным взглядом. — Меня можно убедить проявить милосердие, предложив что-то взамен.

— Что-то от меня? — Сара изогнула песочного цвета брови.

Мартен подошел к ней вплотную — так близко, что смог разглядеть веснушки на носу, — и выдохнул:

— Да, мадемуазель, что-то от вас.

— Я… я не понимаю. Чего же вы хотите?

Мартен рассмеялся, и Сара покраснела, потупив взгляд.

— О…

Мартен двумя пальцами приподнял ей подбородок и заглянул в глаза:

— Верно, мадемуазель, «о». Услуга за услугу, а?

Время остановилось. Когда Мартен уже думал, что она откажется, мадемуазель его удивила.

— Очень хорошо, я согласна: меняю себя на милосердие. — Она говорила твердо, но так тихо, что только он смог ее расслышать.

Мартен презрительно скривился — с каких это пор он вымогает услуги у женщин? Отмахнувшись от неприятной мысли, он обвел ее подбородок большим пальцем, прежде чем вновь повернуться к бунтовщику.

— Ты умрешь не сегодня, Геккерен. Эта леди купила для тебя отсрочку…

— Не только для него, — вставила Сара.

Мартен улыбнулся и, чуть наклонив голову, поправился:

— Для тебя и твоих подельников. Каждая минута, что мы проведем в пути во Фритаун, — это подарок от мадемуазель Фишер. Может, хочешь ее поблагодарить?

Злобный голландец взглянул с ненавистью на женщину, которая только что спасла ему жизнь, и плюнул. Мартен стремительно шагнул вперед и, подставив ногу, остановил плевок в полете к цели.

— Merde!^[7] — Он перевел взгляд с испачканного сапога на Сару и указал на склизкую дрянь. — Вот видите, ради кого вы приносите себя в жертву?

Сара в кои-то веки не нашлась, что сказать.

Мартен взглянул на Даниелса, который мгновенно оказался рядом.

— Отведите ее вниз и проследите, чтобы ей приготовили ванну. А вы, мадемуазель, настройтесь на обед со мной у меня в каюте. — Он с брезгливостью оглядел ее наряд. — Я распоряжусь, чтобы вас соответствующим образом одели. А теперь уходите.

Сара и Даниелс поспешили удалиться, и Мартен повернулся к Бовилю:

— Отведите голландца в трюм и посадите под замок. Нельзя же допустить, чтобы он оказался на свободе и осквернял плевками обувь.

Его люди от души посмеялись и разошлись, а сам он, прислонившись к лееру, принялся разглядывать «Синюю птицу». На ее палубе мельтешили сотни темноволосых голов — пленники. Если повезет, их знакомство с рабством ограничится этим недолгим пленом. Мартену в свое время не повезло. Он родился рабом и откликался на слово «мальчишка», пока его хозяин — как он подозревал, и его отец — не обеднел и не оказался вынужден распродать все свое имущество, включая собственного сына.

Клеймо у него на руке зудело, и Мартен почесал его, раздраженный мыслями о тех давних временах, когда был беглым рабом под клеймом палача. Теперь он богат и влиятелен. Он постарался стряхнуть неприятные воспоминания, предпочитая думать о женщине, которая ждала его внизу. Вполне ли она осознала, на что подписалась? Он вспомнил добродетельное лицо, с которым она просила о милости для бунтовщиков, и усомнился в этом. Она невинна. Порядочный мужчина освободил бы ее от вынужденных обязательств и пообедал в одиночестве.