Книга Влюбленный капитан, страница 22 – Минерва Спенсер

Губы капитана медленно растянулись в улыбке.

— Надеюсь, вам понравится, мадемуазель.

Он отрезал приличный кусок рыбы и положил ей на тарелку, щедро добавив гарнира из других блюд.

— Белая рыба, фаршированная рисом и специями, поджаренная на открытом огне. Картофель, приготовленный с маслом и луком, и любимое итальянцами блюдо из кукурузной крупы под названием «полента». Прошу вас. — Он чуть склонил голову. — Угощайтесь.

Сара насадила на вилку кусочек рыбы и положила в рот. Невероятно вкусная, она буквально таяла на языке. Сара едва сдержала стон удовольствия. Ей в жизни не приходилось пробовать такой вкусности.

— Полента из Италии, а остальные блюда — французские?

— Скорее из головы моего кока, которому я плачу несусветные деньги, чтобы вот так трапезничать даже на задворках цивилизации.

— Я ошибусь, предположив, что вы родом из Франции, капитан?

— Я родом из Соединенных Штатов, мадемуазель, из Нового Орлеана, если быть точным. Вам доводилось о нем слышать? — Он положил в рот основательный кусок рыбы и принялся жевать со странным блеском в глазах.

— Это где-то в землях, купленных несколько лет назад вашим президентом Джефферсоном. Я никогда не встречала американца.

Сара наколола на вилку ломтик картошки и сунула в рот, наслаждаясь восхитительным вкусом, даже прикрыла невольно глаза от наслаждения.

— Я не считаю себя американцем. — Нож Бушара звякнул о тарелку, и Сара открыла глаза.

— О, и почему же?

— Скажем так: если я когда-нибудь вернусь в эту страну, на теплый прием рассчитывать не придется. — По холодному тону капитана было ясно, что тема закрыта.

Сара, раздумывая над его ответом, занялась едой. Оставалось лишь предположить, что его неумение читать и враждебное отношение к своим истокам говорят о не самом приятном прошлом.

Сара предпочла сменить тему:

— Где вы живете, когда не выходите в море?

— Я провел некоторое время в Англии, но в основном живу на корабле. Теперь, когда Наполеон больше не представляет опасности, можно обосноваться и во Франции.

— Вы жили в Лондоне?

— На южном побережье. У моего друга там дом, и я время от времени останавливаюсь у него, но жизнь в деревенском захолустье мне не по вкусу. — Он отодвинул тарелку с остатками еды.

Тарелка Сары почти опустела: она уплетала угощения словно умирающий с голоду бабуин. Смутившись, она положила вилку и опустила руки на колени, с запозданием вспомнив, что не поблагодарила Бушара за щедрость.

— Благодарю вас за прекрасную одежду, которую вы мне передали, капитан.

Она тут же исправила свою оплошность, но пожалела о своих словах. Взгляд Бушара остановился на ее груди.

— Вам очень идет, но, должен сказать, меня разочаровал ваш выбор: это самый банальный вариант.

Сара, глядя в его потемневшие глаза, подумала: неужели он представляет ее в платье из черного кружева? Губы Бушара дрогнули, и она покраснела до корней волос. Нет, он просто над ней издевается, да и как еще такой мужчина может реагировать на нее, с ее внешностью? Сара, упрямо выставив подбородок, взглянула на него. Что с того, что он даже не пытается скрыть свое пренебрежение?

— Скажите, мадемуазель Фишер, что вы собираетесь делать, когда окажетесь во Фритауне?

Сара нахмурилась неожиданной перемене темы:

— Думаю, я постараюсь узнать, не хочет ли кто-то из остальных вернуться в нашу деревню.