Онлайн книга «Курсант»
|
Чем ближе я подходил к деревушке, тем больше впадал в уныние. Частокол был покосившимся и давно неправленным, жалкие ворота болтались на сгнивших петлях. Одна створка была приоткрыта. Высоты забор был чисто символической, не более среднего человеческого роста. Я, подобно башне, на голову возвышался над ним. Десяток убогих домишек, рассыпанных по кругу. В центре небольшая площадь с колодезным журавлем и сколоченным из досок невысоким помостом. Окна хижин затянуты рыбьими пузырями, стены из переплетенных сучьев обмазаны глиной и грязью. Густые заросли бурьяна. Уныние и убогость во всем. Как здесь живут? А ведь это уже территория империи! Возможно, раньше, до прихода извне легионов иномирных чудовищ, здесь все было по-другому. Но нынче это приграничные земли, где установились новые порядки. И вряд ли сюда распространяется власть императора. А значит, и мне следует держать ухо востро. Кто знает, как тут относятся к государевым людям. А я самый что ни на есть государевый. Часовой Тринадцатой стражи, элитный воин, стоящий на защите таких вот людей, как живущие здесь. Если так рассуждать, то подобным мне везде должны оказывать почет и уважение. Хлеб-соль и чарку воды. Я облизнул пересохшие губы и, отведя в сторону покосившуюся воротину, прошел за забор. Более не таясь, я устремился к колодцу. На земле стояло деревянное, оббитое кожей ведро на цепи. До половины заполненное прозрачной водой. Всхрапнув, как взмыленная лошадь, я воткнул в землю меч, торопливо свинтил с головы шлем и ухватился за ведро. На миг ошпарила мысль о качестве этой воды. Я осторожно принюхался. Вроде ничем не воняла, была чистой и наверняка прохладной, вкусной, животворящей… Я судорожно запрокинул ведро и, обливаясь, начал жадно глотать. Господи, до чего же вкусно! Вода как вода, намного лучше той, что была на борту «Циклопа». Отфыркиваясь, я поставил ведро на место и перевел дух. Герман что-то говорил о том, что тела курсантов подвергаются каким-то физиологическим изменениям, которые вроде как дают и защиту от разных ядов. Так что, думаю, не загнусь от местных микробов. И тут я услышал первые звуки, родившиеся в до последнего тихой и бесшумной деревушке. Скрип приоткрываемых дверей, шорохи, какой-то лязг. И грубый надтреснутый голос громко и уверенно произнес прямо за моей спиной: — Эй, чужак! Разве ты не знаешь, что в наших краях ничего не дается задарма? Я медленно повернулся. С трудом удержался от того, чтобы не хвататься за меч или за валяющийся под ногами шлем. Отчего-то я подумал, что здесь нельзя демонстрировать страх. Из окружавших площадь домишек выползали местные жители. Они стояли на порогах и угрюмо, с настороженностью смотрели на меня. Смотрели без страха. Почему-то мне их взгляды, напрочь лишенные всяческого участия и сострадания, совсем не понравились. Всего осмелившихся поглазеть на незваного гостя аборигенов набралось около десятка. Это были угрюмые, дочерна загоревшие люди, кряжистые, жилистые, с неопределенного цвета волосами, заросшие и бородатые. Одетые в шкуры и заскорузлые дерюги. Классические разбойники с большой дороги. В мозолистых руках жители деревни сжимали суковатые палки, остроги и ножи из темного железа. Говоривший со мной был вооружен опасным на вид тесаком и одет в кожаную длиннополую куртку. Он был очень высоким, с каким-то желтоватым лицом, усеянным бородавками, и блеклыми рыбьими глазами. Длинные грязные волосы падали ему на плечи, щеки были покрыты густой щетиной. Вместо правой ноги у него был деревянный, подбитый железом протез. Но стоял он очень уверенно и даже спустился по растрескавшимся ступенькам своей хижины на землю. Староста деревни? Я успокаивающе поднял обе руки и спокойно сказал: |