Книга Светлейший князь, страница 145 – Роман Злотников

— Так а что сидеть? – усмехнулся тот, что справа. – Так ведь засидишься – и не заметишь, как помрёшь. А мне пока помирать неохота. Я ещё Транссиб до конца не достроил. А за Турксиб пока и не принимался даже.

— Так ты ж больше не министр? Зачем тебе это?

— А просто я только это, по существу, и умею. И поэтому мне это делать нравится. А если ты делаешь что-то, что у тебя получается, что тебе нравится, то и радости у тебя в жизни куда больше становится. А радоваться я люблю. – Тут тот, что справа, сделал паузу, прищурился и, окинув собеседника хитрым взглядом, закончил: – Да ты ж ведь точно такой же! Недаром тебя что у меня там, что здесь царём-инженером величали. Или, скажешь, я не прав?

— Да прав ты, конечно, старина, на сто процентов прав, – рассмеялся тот, что слева. – И вообще – хорошую жизнь мы с тобой прожили. И детей славных вырастили.

— Это – да, – тут же согласился тот, что справа. – Твои-то эк как за перекраивание Европы взялись – Александр-то понятно… так и братья его: Михаил в Болгарии и Николай в Греции как короны получили – так и рьяно впряглись!

Ну да, в отличие от той истории, здесь престолы Болгарии и Греции заняли не австрийцы и баварцы, а русские царевичи. И неплохо развернулись. Впрочем, здесь они развернулись задолго до того, как заняли престолы. Тот же Николай очень хорошо воспользовался деньгами, полученными от аукционов по продаже алюминия. Так что здесь не только Индия с Ирландией стали независимыми государствами, но и Корсика – родина Наполеона, на минуточку, также отделилась от Франции. А уж что тут творилось с Турцией…

— Ну так и твой старшенький тоже молодец – ишь как на зарубежных контрактах развернулся. Мои Мишка с Колькой почитай половину своей популярности его трудами имеют. В Болгарии с Грецией такое железнодорожное строительство идёт – похлеще, чем у французов и пруссаков. Оттого и хорошо оплачиваемых рабочих мест у них появилось в разы больше, чем кто-то мог ожидать, когда болгары с греками под нашу руку уходили… А вообще – Александр мне говорил, что собирается через пару лет его на Министерство путей сообщения ставить. Ну как Демидов у него наконец-то отставку выпросит. А в Государственный совет введёт и того раньше. – Он замолчал и, протянув руку, снял трубку стоящего на отдельном столике телефона, зажал клавишу и, привычно дунув в динамик, рыкнул в микрофон: – Эй, кто там есть, пусть рябиновки принесут, – после чего повернулся к собеседнику и пожаловался: – Чего-то я расчувствовался… И, кстати, младшенькую ты тоже хорошо пристроил – обе доченьки у тебя государынями стали. Правда, у младшенькой государство мелковато, но зато место хорошее.

— Не так уж мелковато, – хмыкнул тот, что справа. – Вот у нас там оно действительно мелким было, а здесь, после того как к Черногории присоединили Шкодер и Требину с Дубровником, – вполне приличная страна получилась. Скоро к полумиллиону жителей подползут…

— Ну, так-то – да… – хмыкнул тот, что слева. – Но, согласись, на фоне наших почти ста миллионов как-то не смотрится. – Он замолчал и с минуту посидел молча, а затем снова спросил: – Ну а младшенький как?

— А что младшенький… Младшенький – книжки пишет. Про будущее.

— По твоим рассказам?

— Ну-у… частично. Я ж ему, когда он совсем мелким был, многое рассказывал. Ну как сказки и удивительные истории. Вот он и увлёкся… А сейчас сам начал придумывать. Правда, частенько советуется. Ну и я его немножко поправляю. Насколько могу. Так, чтобы не спалиться. А то он нынче и сам себе на уме… Но тоже ведь благое дело делает – оптимизм в обществе продвигает и стремление к лучшему будущему. Хотя это и без него происходит. В том моём мире у нас аккурат после проигранной Крымской войны в литературе, да и в искусстве в целом разброд и шатания начались. Мода на национальное уничижение пошла – уж такие мы не такие, и отсталые, и убогие, и вообще варвары, и людишки у нас маленькие и забитые. А хорошие люди – все сплошь на этом фоне идиоты! Но то после проигранной… А нынче-то совсем другой коленкор!

— Это – да, – задумчиво кивнул тот, что слева, потом вздохнул и снова повторил: – Всё ж таки хороших детей мы с тобой воспитали, Данька. Так что теперь и помирать не страшно…