Книга Светлейший князь, страница 23 – Роман Злотников

Даниил сделал ещё глоток коньяку и усмехнулся. Вишь, как всё развернулось – он просто хотел выжить. Ну и заработать на том, что умеет в этом времени лучше всех остальных. Для чего здесь, как, впрочем, и в покинутом им будущем, требовалась сильная «крыша». А какая «крыша» может быть лучше, нежели государь император? И он вовсе не хотел ничего менять, считая, что, если Россия пройдёт уже однажды пройденный путь – да, с революцией, огромными потерями Гражданской и Великой Отечественной войн… но и с Победой, Гагариным, первой в мире атомной электростанцией и всем остальным, что случилось в той истории, – это будет хорошо. Потому что, как бы оно там ни было, к моменту его смерти в будущем русские, несмотря на все потери, всё ещё были самой многочисленной нацией Европы и одной из самых многочисленных в мире^[14]! А по территории даже не «одной из», а просто самой большой на планете. Приблизительно в два раза больше любой из следующих за ней по территории пяти также очень немаленьких стран – Канады, США, Китая, Бразилии и Австралии… Даже ещё оправдывал себя, когда строил заводы, мол, число рабочего класса множу. И на тебе поворот – дочь стала женой цесаревича! Так что теперь, если всё будет идти так, как шло тогда, именно его правнука расстреляют со всей семьёй в подвале Ипатьевского дома в Екатеринбурге.

Светлейший князь Николаев-Уэлсли залпом допил коньяк и жёстко, со звоном, брякнув донцем о столешницу, поставил стакан. После чего поднялся и решительным шагом двинулся на выход из кабинета. Пора было принимать душ и отдаваться в руки брадобрея. До начала приёма по поводу закрытия Первой Всемирной выставки науки, промышленности, искусства и торговли осталось всего четыре часа…

Озвученная Николаем «кровавая рубка» началась ещё на торжественном ужине. Даниил как приближённый русского императора, который к тому же был официально объявлен автором идеи выставки, сидел за столом Николая. Причём не где-нибудь на отшибе, а прямо рядом с королевской четой англичан. Поэтому имел возможность наблюдать всё прямо из, так сказать, партера.

Большинство иностранных гостей… в смысле женщин, отдавая дань России как хозяйке приёма, прибыли на ужин в «аврорианских» платьях, уже считающихся визитной карточкой русской женской моды. Большинство, но не все… императрица Франции Евгения со своими придворными решила бросить вызов принимающей стороне! Так что француженки блистали… причём в прямом смысле этого слова, потому что были буквально увешаны золотыми украшениями, как рождественские ёлки шарами и конфетами. А платья… на взгляд Даниила, это было слишком! Каждая из француженок оказалась буквально упакована в несколько слоёв драгоценных тканей, которые лежали складками, будучи расшиты золотой и серебряной нитью и украшены всяческими виньетками, искусственными цветами, виноградными лозами, а на платье императрицы даже сидел изготовленный из алюминия (!) механический соловей! Он был способен махать крылышками, крутить головой, поблёскивая глазками из бриллиантов, и время от времени выдавал звонкую трель. Ну а на задницах этих «парижских модниц» возвышалась массивная конструкция в виде огромного банта из индийской парчи… Даниил не заметил, кто как отреагировал на всё это великолепие, но его самого оно ввело в ступор. Он замер, потом закашлялся, а затем негромко пробормотал по-французски, поскольку из-за обилия гостей этот язык объявили официальным для этого приёма. И он автоматически на него переключился сразу же, как вошёл в зал…