Книга Крепостной, страница 70 – Роман Злотников

— Да незачем! – слегка вспылил Николай, но тут же взял себя в руки и пробурчал: – Это урок такой! Чтобы разобраться, как это на деле работает… Ну или не работает. Тогда – разоримся.

Это, естественно, было не так, потому что снимать мастерскую с дворцового баланса никто не собирался – да и не такие уж и большие это были расходы… Так что разорение им не грозило. А вот успех – наоборот, должен был изрядно их обогатить. Как бы смешно это ни звучало в отношении великих князей… Просто у них действительно почти не было денег. Да, они жили на всём готовом, их учили, лечили, кормили и так далее лучшие профессионалы, но вот в карманах у них почти всегда было пусто. Даже петушка на палочке не купить… Карманные деньги членам императорской фамилии выдавались очень изредка. Но с появлением у мастерских прибыли всё должно измениться. По договору с матушкой всё, заработанное мастерскими, шло в их карманы и они сами решали, как и на что это тратить: гульнуть на все деньги или вложиться в расширение и покупку новых станков. Но объяснять сестре подобные нюансы Николай не собирался. А то ещё делиться заставит. И плевать, что ничего подобного предварительные договорённости не включали. Женщины – они такие, умеют раскрутить мужиков на всякие шляпки, булавки…

— Ладно, пойдёмте дальше сказки записывать. Какую сегодня писать будем?

В таких обыденных хлопотах прошёл ноябрь. С ювелиром договорились. Даже с тремя. Один – придворный ювелир брата Александра саксонец Кристоф-Андреас Рёмплер, пришедший в восторг от идеи, – вызвался изготовить самые красивые «держалки» для перьев из дорого дерева и мрамора, а также украсить и сами перья. Кроме него в дело были приглашены ещё двое – баварец Гамбс и швейцарец Кротье из Базеля. Они приняли заказ на «держалки» и украшения перьев, но классом пониже. То есть на украшения каждой ручки в сборе должно было пойти почти в четыре раза меньше золота и других материалов, чем на те, что делал Рёмплер. Причём деньги на украшения удалось провести через «государыню» как расходы на подарки к Рождеству.

А перед самым Рождеством пришли вести о том, что турки, с которыми упорно воевали аж с 1806 года, наконец-то согласились подписать мир. И это известие Даниила слегка ошеломило. Потому что он помнил, что в прошлой истории Кутузову удалось заключить мир только в следующем году. Перед самым Наполеоновым нашествием. Потому что та война в учебниках истории так и называлась: «Русско-турецкая война 1806–1812 гг.». Так-то их много было… ну, Русско-турецких. Из следующих он помнил Крымскую, которая началась именно как Русско-турецкая, и ту, что случилась в 1877–1878 годах и закончилась освобождением Болгарии. Там ещё на Шипке много солдат помёрзло. И самую славную военную песню – «Прощание славянки» – именно к ней сочинили ^[23]. Кстати… Даниил задумался. Ну, про его поэтические успехи после «Руслана и Людмилы» многие уже в курсе, так может того – песня-то ко времени! Вот только в нотах он совсем не разбирается. Но мелодию подобрать на гитаре, пожалуй, сможет… Ну да ладно – не о том речь. Так вот, с турками в этот раз замирились на несколько месяцев раньше. Хорошо это или плохо? С одной стороны – хорошо. А с другой… а ну как Наполеон из-за этого раньше на Россию нападёт и дойдёт до Москвы на пару месяцев быстрее. То есть уйдёт он из неё ещё по теплу… Ох, что-то не то он сотворил с этой пулей. Не хотел ведь лезть! Собирался только своими делами заниматься. И дёрнул же чёрт…