Книга Выше неба не будешь, страница 110 – Станислав Федотов

— Ой, как хорошо! – воскликнула Лиза. – Мама сможет только учиться и не заниматься уборкой.

— А вы почему не в школе? Прогуливаете? – грозно спросил отец.

— А вот и нет! Сегодня будет парад. Нам сказали всем быть на Мухинской площади. В одиннадцать часов.

— В такой мороз, вам, малышне?!

— Всем, – твёрдо сказала Лиза.

— И на какой площади? Чёй-то я такой не припомню.

— Бывшая Соборная, – пояснил Никита. – Названа в честь большевика товарища Мухина.

Знал бы ты, Никитка, сын прославленного генерала, подумал Павел, что товарищ Мухин расстрелян товарищами твоего отца, или такими же, как твой отец, – как бы ты, интересно, поступил? Пошёл бы служить в политохрану? Или, наоборот, стал врагом народной власти? А то, ещё хуже, тайным агентом?

Было, несколько лет назад, Еленка вдруг забеспокоилась: надо бы сказать Никитке, чей он сын.

— Зачем? – спросил Павел.

— Ну, чтобы знал, кто его отец, гордился бы им.

— Никита – мой сын, наш с тобою, – жёстко сказал Павел. – И надо жить так, чтобы он гордился нами. Как я горжусь своим отцом, как вы с Иваном гордитесь отцом и дедом.

Да, чё греха таить, не всегда у меня получается жить так, чтобы дети гордились. На поводу иду: то за Митей Ваграновым – где он? что с ним? – то за Сяосуном. Однако, ежели б не Сяосун, кто б я щас был? Но он-то, он, сукин сын, до чего ж легко меняет обличье: был вражина окаянный – стал друг сердешный. И ведь не бросает меня, за собою тянет.

— Ладно! – тряхнул чёрным, с сединой, чубом Павел. – На парад и нам с Ваней надобно. Так что собирайтесь, всей дивизией вперёд! И одевайтесь потеплей. А ты, Ваня, под шинелку надень козлинку^[44] – не студи раны.

— Да она у меня на ватной подкладке. Ехал же нормально.

— Не спорь с отцом.

Это был первый советский военный парад в Благовещенске. На востоке ещё шли военные действия, праздновать особо нечего, но, тем не менее, причина для парада была существенная: за боевые героические подвиги в борьбе с врагами революции на Восточно-Забайкальском фронте, проще говоря, за заслуги в ликвидации банд атамана Семёнова, 1-й стрелковой бригаде 4-й Благовещенской стрелковой дивизии вручалось боевое знамя. На церемонию должен был прибыть командующий 2-й Амурской армией Степан Серышев. На площади возле храма соорудили деревянную трибуну, украшенную красными полотнищами с надписями меловой краской: «Да здравствует мировая революция!», «Долой интервентов!», «Слава Народно-революционной армии!». Развевались флаги – красные с серпом и молотом и красные с синим квадратом, в котором пламенели буквы «ДВР», – государственные флаги Дальневосточной республики. Играла духовая музыка.

На площади выстроились части Благовещенского гарнизона, а вокруг разместились тесными группами ученики школ и училищ со своими преподавателями, рабочие и служащие фабрик и заводов и просто зеваки. Мальчишки и Лиза ушли к школьной группе, а Ваня и Павел с Машей на руках были среди зевак.

Ровно в 11 часов на трибуну поднялись руководители области и города, три военачальника – видимо, Серышев и местные – начдив и комбриг; группа военных со свёрнутым знаменем встала перед трибуной лицом к выстроенному гарнизону.

Музыка смолкла. С трибуны зазвучали речи. Говорили коротко и по делу – видимо, влиял мороз. Потом вручили знамя комбригу и наконец под музыку начался парад. Народоармейцы, хоть и шагали вразнобой, однако общий строй не нарушали, и получилось красиво. Народ был доволен.