Книга Выше неба не будешь, страница 126 – Станислав Федотов

Делегация Гоминьдана прибыла в Москву в воскресенье, 2 сентября. На Ярославском вокзале её встречали работники Народного комиссариата по иностранным делам и большая группа москвичей с красными флагами и транспарантами, которая кричала лозунги и «ура», не переходя линию оцепления из милиционеров в белой форме. Гости приветственно помахали руками, сели в многоместный автобус и поехали, как пояснил Ван Сяосун, в Первый Дом Советов, общежитие для советских и партийных функционеров – там им предстояло жить всё время пребывания в СССР.

Своих подчинённых Ван отпустил, но сам остался с делегацией.

— Я впервые в Москве, – пояснил он, – так что тоже как бы в делегации. Тут нас будут обслуживать другие люди.

— Мы остаёмся под опекой чекистов, – вполголоса сказал Чжунчжен Чаншуню.

— Это плохо?

— На излишнюю вежливость не обижаются^[50], – усмехнулся генерал. – Кстати, не удивляйся, если услышишь, что меня тут называют Чан Кайши. Так моё имя прочитали в Европе, а русские всё берут из Европы. Тот же марксизм взяли, как будто нет своих мудрецов.

Два дня китайских гостей возили по Москве, знакомили с Кремлём, с красивыми старинными соборами, с только что открывшейся Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставкой у подножия Воробьёвых гор. Выставка произвела на них колоссальное впечатление как количеством павильонов (больше сорока), так и разнообразной их архитектурой. Чан Кайши (будем теперь так его называть) был в полном восторге.

— Да, русские коммунисты – прекрасные организаторы! – говорил он представителю дирекции выставки, который проводил экскурсию. – Страна после гражданской войны в руинах, а вы сумели заглянуть в будущее, показать цель, к которой надо стремиться. У вас есть чему поучиться не только в военном деле. Мы в Китае обязательно используем опыт вашей новой экономической политики.

— Значит, не всё русские берут в Европе? – ехидно спросил Чаншунь. – Кое-чему весь мир могут поучить.

— Могут, – неожиданно охотно согласился Кайши. – И многое смогут, если их не погубит пресловутая диктатура рабочего класса.

— При чём тут диктатура пролетариата?

— При том, что диктатура класса – пустые слова. Диктатура должна быть единоличная, чтобы железной рукой вести классы к выбранной цели. Тогда будут зримые результаты.

Сяосун слышал этот и другие разговоры. Слышал, наблюдал и запоминал: вечером он должен был представлять отчёт в ГПУ, на Лубянку. Его туда привезли сразу же по приезде в Москву, доставили в кабинет высокого, судя по знакам различия, чина, которому он доложил о задании, полученном в Читинском отделе ГПУ, и выполнении его. Передал записи разговоров.

— Давно в органах? – спросил начальник.

— С двадцатого в Госполитохране, с января этого года – в ГПУ.

— Должность?

— Агент первого разряда. Секретный сотрудник по особым поручениям.

— Что ж тебя, секретника, назначили на такое простое дело?

— Считаю, что моё задание серьёзное. Чан Кайши метит в диктаторы, за ним нужен особый глаз.

— Тебе известно, какое задание ему дал Сунь Ятсен?

— Из разговоров в поезде я понял, что Гоминьдан предлагает план по силовому объединению Китая и организации военной базы во Внешней Монголии.

Начальник задумался, лицо нахмурилось, почему-то недовольно спросил: