Книга Выше неба не будешь, страница 86 – Станислав Федотов

Тряпицын говорил горячо, даже можно сказать – яростно, однако на этот раз Дмитрия не убедил. Тот обратился к другим членам штаба и неожиданно получил поддержку. Особенно негодовал Будрин, командир Горно-Амгуно-Кербинского полка, того самого, который решил схватку с японцами в пользу партизан. Член штаба Железин и Комаров, командир Второго полка, с ним согласились, но не во всём.

— Казнями заправляет Лебедева, её надо отстранить от должности начштаба, – заявил Будрин.

— У неё мандат от Военревштаба, – возразил Железин. – Мы права не имеем.

— Это решает командующий, – сказал Комаров.

Остальные, а при разговоре присутствовали командиры полков Коцуба-Борзов, Павлюченко и Шерий, промолчали. Однако Лебедева была оповещена, и тем же вечером Будрин, Железин и Комаров были арестованы. Заодно был схвачен и шестнадцатилетний сын Будрина.

К Вагранову явилась сама Лебедева в сопровождении командира «сахалов» Овчинникова.

— Ты бы, Вагранов, помалкивал, – сказала Нина, расхаживая перед сидящим на кровати Дмитрием. Расшитые бисером унты на её ногах мягко поскрипывали.

— Да в прорубь его, и вся недолга, – перебил Овчинников. Он стоял у дверей, подпирая широкой спиной косяк.

— Тебя не спросили! – бросила Нина, даже не обернувшись на его слова и продолжая своё шествие туда-сюда. – Я понимаю, почему Яша питает к тебе уважение: он хотел бы стать таким же инженером-интеллигентом, а вынужден командовать партизанской бандой. – Она качнула головой в сторону Овчинникова. – Что поделаешь: с волками жить… Ладно, это – лирика. Я не советую тебе ставить под сомнение действия командования, и – точка! Мои приказы – это приказы командующего. Ослушаешься – пеняй на себя.

Дмитрий кивнул. Он уже понял, что плетью обуха не перешибёшь, и, если честно, Якова Тряпицына ему стало просто жаль. С такими способностями организатора из него мог бы получиться крупный военачальник или государственный деятель, а здесь он пропадёт. Его партизаны уже столько натворили, что люди стали отворачиваться от советской власти, а виноват будет он, командующий армией, которая на глазах превращается в банду головорезов.

Железина и Комарова Тряпицын приказал выпустить, они ему были нужны, а насчёт Будрина сказал:

— Пускай немного посидит, чтоб не замахивался на командование. Мужик он хороший, но осадить надо. Мы не в игрушки играем, а власть устанавливаем.

— С властью-то, Яша, нехорошо получается, – сказала Нина и положила на стол текст телеграммы, который предписывал на съезде советов области проголосовать за создание на Дальнем Востоке демократической республики и вхождение в неё Сахалинской области. Поскольку у Красной армии не хватает сил для изгнания интервентов, республика жизненно необходима как буфер между Советской Россией и Японией.

В Иркутск полетела ответная телеграмма уполномоченному иностранного отдела ЦК РКП(б) Янсону с передачей её далее – Ленину:

«Нам стало ясно, что вы совершенно неверно информированы о положении здесь… Вы указываете, что целью является создание такого государства, которое может признать Япония, следовательно, государства не советского, но тайно действующего по указанию Совроссии. Насколько это абсурдно, для нас было совершенно ясно с первого момента… Думая избежать столкновения с Японией и прекращения оккупации мирным путём, вы рассчитывали, что Япония… откажется от оккупационных целей и уйдёт подобру-поздорову. Японцы уступают только в силе. И вы достигли как раз обратных результатов, вместо избавления от японцев, буфер дал нам ещё более злейшую войну, даже больше: вы своим дурацким буфером сорвали уже готовую победу красной партизанской армии на Дальнем Востоке, ибо смею вас уверить, если бы не провокация буферов и земцев, то японцы, под давлением наших сил, ушли бы отовсюду, как ушли из Амурской области и Николаевска».