Онлайн книга «Выше неба не будешь»
|
Полки Тряпицына без сопротивления вошли в Николаевск. Командующий первым делом вызвал Вагранова, приказал взять людей и обыскать помещения белой контрразведки. Дмитрий позвал троих парней из своего отряда, и они отправились на поиски. Впрочем, найти контрразведку оказалось нетрудно: она находилась в здании полиции на углу Соборной и Четвёртого проспекта. Когда партизаны вошли во двор, они остолбенели от увиденного. В углу двора, под глухой стеной возвышался холм из трупов. Некоторые не успели закоченеть, то есть люди были расстреляны совсем недавно, видимо, перед капитуляцией белых. На самом верху холма лежали изуродованные парламентёры. Дмитрия стошнило от этой гекатомбы[38]. Его товарищи стояли в растерянности. Они, конечно, не были ангелами: занимая селения, им приходилось расстреливать действительных и возможных врагов советской власти, бывало, некоторые, особенно из среды уголовников, издевались над жертвами, – но, чтобы устраивать такое, что-то вроде скотомогильника… — Ах, они, гады! – сказал один из них, бывший рыбак, по прозвищу Жерех. – Мы им мир, а они… – и выругался длинно, матерно, с душевной болью. — Мы им тоже устроим Варфоломеевскую ночь, – сплюнул второй, из учителей. Третий промолчал, но Дмитрий увидел в его глазах самую настоящую тьму и понял, что пощады от него никому не будет. В одной из комнат, видимо, в кабинете начальника контрразведки, они нашли картотеку с сотнями карточек, на которых каллиграфическим почерком были указаны фамилии, имена, отчества, чины или должности, или просто социальное положение и адреса. — Чё это? – спросил Жерех. — Это, парень, их агентура, – пояснил учитель. – Наш чекист разберётся. — А кто у нас чекист? – спросил Дмитрий. Ему до сего дня не приходилось сталкиваться с «чрезвычайкой». — Да Беляев. Говорят, его председатель Военревштаба Бойко-Павлов назначил. — А-а, знаю, – кивнул Дмитрий и обратился к рыбаку: – Жерех, у тебя вещмешок пустой, давай туда картотеку сложим. И аккуратней, не выроните. Чтобы ни одна сволочь от возмездия не ушла. На следующий день партизаны хоронили расстрелянных. Это были семнадцать человек – работники советских учреждений, партийные активисты и просто сторонники народной власти. Первыми в длинной веренице были гробы с телами парламентёров. На прощании командующий сказал, глядя в пространство, словно обращаясь к вселенной: — Вы, приспешники капитала и защитники кровожадного империализма, ещё вчера ходившие с белыми повязками, не мечтайте, что вас спасут нацепленные сегодня красные банты. Помните, что тайком за нашей спиной вам работать не удастся. Царство ваше отошло! Будет вам ездить на согнутой спине рабочего и крестьянина. Уходите к тем, чьи интересы вы защищали, так как в наших рядах вам места нет. Помните вы все, что будет есть только тот, кто станет сам работать. Не трудящийся да не ест! В городе начались аресты. Год назад, в 1918-м, большая группа золото- и рыбопромышленников, торговцы и предприниматели подписали обращение к Японии, приглашая её войска для наведения порядка на Сахалине и Нижнем Амуре, благодаря чему в Николаевске появился японский гарнизон. Те, кто подписывал, стали первыми арестантами как предатели России. Дальше начали использовать картотеку белой контрразведки. Сторонники Колчака и атамана Калмыкова (нашлись и такие), секретные сотрудники, офицеры, чиновники, преподаватели школ и училищ, члены их семей постепенно заполняли камеры двух тюрем. В городе появилась большая группа, около семидесяти человек, освобождённых уголовников с Сахалина – их называли «сахалами», – во главе с молодым каторжанином Овчинниковым – они особенно усердствовали, избивая арестованных дубинками, железными прутьями, не жалея ни женщин, ни стариков, ни детей. |