Онлайн книга «Выше неба не будешь»
|
— Давай, золотой, погадаю. — Отстань! – отмахнулся он. – Мне только гаданья не хватало! И без тебя знаю, что было, что будет. Александр Иванович устал от жестокого безденежья. Возвращение белых и допрос в контрразведке закрыли ему дорогу в газету, а журналистика была единственным занятием, которое приносило деньги. Теперь на этом занятии можно было ставить крест. Хотя писать он продолжал, но – для себя, как говорится, «в стол». Ему было безумно стыдно перед семьёй за то, что он «сидит на шее» у жён и детей: старшая дочь с мужем учительствовали, а жёны – законная и гражданская – работали в больнице. Он ходил тайком на рынок, пытаясь продать что-либо из своей библиотеки, но это, если и удавалось, приносило жалкие копейки – еле-еле хватало на кружку пива. Вот и сейчас нёс томик речей Цицерона, издания 1896 года, в типографии Суворина. Он вывернулся из рук цыганки и шагнул было дальше, однако её хриплый голос за спиной заставил остановиться: — Книжку ты продашь и невинных убиенных помянешь, только знай: смерть за тобой по пятам ходит. Один неверный шаг… Чёрт, чёрт, чёрт! Книга за отворотом пальто, видеть её она не могла, знать про скорбную дату – тем более, а тут ещё смерть по пятам… неверный шаг… Он круто обернулся. Цыганка стояла, уперев руки в бока, морозный ветер шевелил седые пряди, выпавшие из-под цветастого платка, на бледных губах в обрамлении морщин застыла, как ему показалось, презрительная улыбка. — У меня нет денег позолотить тебе ручку, – сказал он. — Позолоти книжкой, которая у тебя за пазухой. — Зачем тебе Цицерон? — Не знаю, как его зовут, но человек был мудрый, а с мудрым поговорить всегда полезно. — Да ты умеешь ли читать? — Грамоте обучена, однако говорить можно и без грамоты. — Постой, постой… Но, если я отдам книгу, то мне нечего будет продать, я не получу денежку, чтобы помянуть убиенных. А ты сказала, что продам и помяну. Сама себе противоречишь! — Противоречие, как ты говоришь, рождает истину. Матюшенский едва не разинул рот: вот так цыганка! Философ высшего уровня! Он вытащил согретую телом книгу и хотел продолжить диспут, но цыганка ловко выхватила её из его рук и спрятала куда-то под козляк[39]. Вынула оттуда же кошелёк и подала Александру Ивановичу бумажку в пять иен. — Это тебе на помин. — А гадание? — Так я же тебе сразу всё сказала. К тебе приходили с обыском и ещё придут. Но, ежели не скажешь чего лишнего на допросе, не посадят и не убьют. Хотя весь год будет тревожный. А вот когда вернутся красные, будь ещё осторожней. — Красные вернутся? — А то как же! Не за тем они власть брали, чтобы с ней расставаться. Вернутся и крови прольют немерено. Так всё и было. Весь год у Матюшенских регулярно проводили обыски, Александра Ивановича уводили на допросы, на два-три дня запирали в «холодную», хотели добиться признания в связях с партизанами, которые, судя по слухам на рынке, по всей области более или менее успешно устраивали сражения с белогвардейцами и оккупантами, в основном с японцами. Матюшенский стоял на своём: ничего не знаю, ни с кем связи не имею, политикой не занимаюсь. Видимо, и слежка ничего не давала – его отпускали, но примерно через месяц всё повторялось. Александр Иванович даже начал привыкать и забавлялся тем, что высчитывал, когда произойдут следующие, как он выражался, «процедуры», и радовался, если угадывал. Что поделаешь: апокалипсис каждый день – тоже быт. |