Книга Ближние соседи, страница 103 – Станислав Федотов

— С Эйфелевой, – сказала Еленка, снова появившаяся в горнице. – Во Франции, в Париже есть такая. Самая высокая.

Иван с уважением посмотрел на сестру. Павел усмехнулся:

— Учительша, однако. Должна всё знать.

— Всё не всё, но коечё знаю. В отличие от некоторых большевиков, – съехидничала Еленка и тут же обняла мужа: не дай бог, рассердится, поерошила чёрный чуб.

Павел в ответ аккуратно усадил её на соседний стул, погладил по руке. У Ивана при виде этой семейной ласки защемило сердце: вспомнилась Настя, её жаркие объятия, бесконечные поцелуи. Дети вспомнились, Федя и Кузя, и Машенька, которая без него родилась…

— Так чё там ещё в нашем Благовещенске? – вернулся Иван к утерянной теме.

— Да много чё. Прошли съезды крестьян, коопераций, железнодорожных рабочих, создан областной совет рабочих и солдатских депутатов. Только там меньшевики верховенствуют. Комитет общественной безопасности избрали, газету свою начали выпускать…

Иван зевнул:

— Да Бог с имя! Я в политику не лезу.

— Ну, брат, нынче мимо неё не пройдёшь: сама к тебе в дом залезет.

— Тогда и поглядим. Чёй-то Илька запропастился? Спать пора.

— А они с Катюшей ушли, навряд ли вернётся, – сказала Еленка. – Он, поди-ка, до сих холостует?

— Боится он вашего полу. С чего – не ведаю.

Голова Ивана опустилась, он вскинулся, преодолевая сонливость.

— Да уж, боится! – усмехнулась сестра. – Видали мы таких боязливых!

— Но-но-но, поговори у меня! – возбудился муж. – Видали они!

Его тоже заметно повело: брусничная начала оказывать своё действие.

— Всё, Пашенька, пора на боковую. Я Ване тут на кушетке постелю. Братик, ты не против?

— Неа, – мотнул головой Иван. – А Илька где ляжет?

— Илька нонче не придёт. Катюша его уложит.

Илья и верно появился незадолго до полудня, изумлённо-радостный, в сопровождении смущённой Катюши. День был воскресный, вторая неделя Пасхи. Павел ушёл куда-то по делам, дома была Елена с детьми.

— Мне кажется, или кого-то надо поздравлять? – с улыбкой встретила она взволнованную пару.

— Я остаюсь в Бочкарёвке, – без предисловий объявил Илья, обнимая за плечи покрасневшую учительницу. – В Благовещенске у меня никого нет, а тут теперь есть! Катюш, ты не против?

— Нет, – опустив глаза, чуть слышно сказала она и ещё пуще покраснела, запунцовела вся.

— Ой, как здорово ты, Илюшка, придумал! – радостно воскликнула Елена и бросилась обнимать Катю. – Поздравляю!

Катюша ответила на объятия, но слёзы вдруг потекли в два ручья из сияющих глаз.

— Ты чё, подруга? – испугалась Елена.

— Это я от радости, – прошептала Катя. И добавила: – Илюша замуж позвал.

— А ты-то как? Согласна?

Забывшись, Елена свои вопросы задала громко, да так, что на неё уставились все – и дети, и Илья. Катя посмотрела на них и ответила неожиданно так же громко:

— Я согласна.

Илья аж подпрыгнул и закружился на месте, сначала один, потом подхватил Катю, та – Елену, в круг тут же вклинились дети, не понимая, в чём дело, но радуясь вместе со всеми. Весёлый хоровод еле уместился в комнате.

Остановил его стук в дверь. Еленка была ближе всех к двери, она и открыла. Открыла и отшатнулась: на пороге стоял Ван Сяосун. В китайской рабочей одежде: холщовые рубаха и штаны, но ногах – чулки и тапки, на голове – шапка тюрбаном.

— Здравствуй, Еленка… То есть Елена Фёдоровна. – Он широко улыбнулся.