Книга Ближние соседи, страница 44 – Станислав Федотов

Она снова взялась за кисти и краски.

— А где Сяосун? – вдруг спросила Марьяна. – Я его видела на шичане с каким-то юношей.

— С каким юношей? – неожиданно смутилась Цзинь и покраснела.

— Ну, не знаю. Красивый такой паренек, только волосы странные, как будто наполовину седые.

— Аа, это Дэ Чаншунь. Они с Сяопином уехали на север. Брат собирался устроиться на КВЖД и Чаншуня с собой позвал. Он же нам как брат.

— Как брат, говоришь? – рассмеялась Марьяна. – То-то ты заалела, будто мак по весне.

— Хватит болтать! – ещё больше раскраснелась Цзинь. – Пора идти, солнце вот-вот зайдёт. На поезд опоздаешь.

— А кто с Сяопином посидит? Где, кстати, он? Совсем не слыхать.

— У соседей играет. И дедушка скоро вернётся, приглядит. – Цзинь помолчала и как бы невзначай поинтересовалась: – А твой малыш… тебе не жалко его отдавать?

Глаза Марьяны блеснули и наполнились слезами.

— Он не мой, – глухо сказала она.

Цзинь уловила затаённую боль и заторопилась исправить неловкость:

— Да, чуть не забыла… Вот тебе ключи от квартиры. Помнишь табличку?

— Помню. «Инженер Василий Иванович Вагранов»… Кто он тебе?

— Мужем был. Погиб в бою. Мне о нём Фёдор Кузьмич рассказал. Вместе воевали.

— Федя? Братанчик^[14] мой! Лет десять с ним не виделись! Господи, как всё переплелось!

— Какой же он тебе братанчик? Он – Саяпин, ты – Шлыкова. Даже не кровные.

— Ну, словно братанчик. Он с Ариной, сестрой моей старшей, и я возле них, девка малая, сосунок. Они со мной как с дитём своим возились, вот и довозились: Аринка в шестнадцать лет девку родила. Только жила та девчоночка недолго, всего-то года полтора, от горячки померла. Аринка неделю выла, почернела вся, маманя сказывала… – Марьяна вдруг всхлипнула.

— Пошли, пошли, пока не опоздали. Время не ждёт. И не плачь, а то краска смоется. И станешь снова русской и совсем некрасивой.

Они вышли в тёплые сумерки и оказались лицом к лицу с Сюймином.

— В городе облава, – сказал старик, и, словно в подтверждение, неподалёку раздалось несколько выстрелов. – Кого-то ловят. Торопитесь, паровоз уже дал первый свисток.

— Спасибо вам! – Марьяна обняла Сюймина. – Век не забуду!

— Когда к кому-то привяжешься, всегда есть риск, что потом будешь плакать, – пробормотал старик. – Великий Учитель, как всегда, прав.

До станции было примерно полверсты, и часть пути пролегала через пустошь. Цзинь и Марьяна шли быстрым шагом, почти бежали и преодолели уже больше половины расстояния, когда позади послышался тяжёлый топот и крики, а затем и выстрелы.

— Японцы, – зло сказала Марьяна. – Требуют остановиться.

— Я поняла, – тяжело дыша откликнулась Цзинь. – А у нас и защититься нечем.

— Посмотрим…

Марьяна оглянулась. Их догоняли два солдата и офицер. Мицуоки, узнала Марьяна, этого только не хватало. Уж не её ли ловят? Она совсем забыла, что Цзинь сделала из неё малосимпатичную пожилую китаянку, одетую в балахон ченсан, под которым осталась её обычная одежда, и на всякий случай нащупала рифлёную рукоятку бельгийского браунинга, засунутого за пояс юбки. Револьвер она «позаимствовала» у Кавасимы.

Преследователи снова что-то прокричали, затем раздались выстрелы. Пули просвистели над головами женщин. Они остановились. Японцы подбежали и заступили им дорогу. Мицуоки подошёл спокойно, посветил фонариком в лица, спросил по-китайски: