Книга Ближние соседи, страница 60 – Станислав Федотов

Узнав, что Вагранов придёт с женщиной, ещё несколько членов кружка захотели прийти с девушками, так что комната Чаншуня быстро стала напоминать пчелиный улей. Все двигались, о чём-то говорили, выпивали, закусывали, спорили, смеялись. Получалось безостановочное движение, и это было даже хорошо: если бы все сели за стол, половина осталась бы без места. А поскольку каждый гость в качестве подарка приносил с собой какое-нибудь угощение, то застолье получилось на славу.

Вагранов припоздал. Чаншунь было решил, что он вообще не придёт, но в дверь постучали, кто-то из гостей распахнул её, и на пороге возникла стройная фигурка в беличьей шубке и шапке. На мехе поблескивал не успевший стаять снег, а в пушистом обрамлении вырисовывалось женское лицо – розовощёкое и тонкобровое, с чертами, словно нарисованными лёгкими прикосновениями тончайшей кисти мастера гохуа^[19]. За её спиной крупно возвышалось какое-то тёмное создание, которое на поверку оказалось закутанным в шинель их марксистским учителем Дмитрием Ваграновым.

— А морозец знатный! – со вкусом произнёс Вагранов строчку из некрасовского «Генерала Топтыгина», однако никто на это не обратил внимания, потому что все взоры были обращены на его спутницу, которая переступила порог, произнеся приветствие «нихао», сняла шапку, стряхнув с неё остатки снега, и предстала, как говорится, во всей красе.

Чаншунь испытал самое настоящее потрясение, оттого что в его комнате появилась та самая женщина, сестра Сяосуна, познакомиться с которой в Яньтае у него не хватило духу, но которая не выходила у него из головы, можно сказать, все минувшие годы. По крайней мере, не было дня, чтобы он не вспоминал её и не мечтал снова встретиться. Она приходила к нему во сне и признавалась в любви, и они любили друг друга, порою неистово, сгорая от страсти, порою мягко и нежно лаская друг друга.

Чаншунь знал, что ему никто не нужен, кроме неё, и верил, что когда-нибудь они встретятся и уже не расстанутся никогда. И вот этот миг наступил. Весь мир замер: что – дальше?

Цзинь не запомнила имени красивого юноши с сединой в волосах, встреченного на шичане в Яньтае. Сяосун его назвал, но она была так неожиданно взволнована его обликом и тем, что он тоже пережил утопление, что имя проскользнуло мимо сознания, не оставив следа.

Сейчас он неожиданно возник перед ней, и она подумала, что это сама судьба повернулась наконец к ней дружелюбно улыбающимся лицом: давай, девушка, не упусти свой, может быть, единственный шанс. Волшебно-таинственное напряжение ожидания наполнило молчащую комнату.

— Здравствуй, – тихо сказала она.

— Здравствуй, – тихо ответил он.

Она расстегнула шубку и сбросила её на руки стоявшего за спиной Вагранова, тот молча принял, встряхнул и повесил на вешалку у двери. Потом забрал у Цзинь шапку и повесил туда же. И эти его действия, самые обыденные и неимоверно далёкие от сказочности ситуации, вернули Цзинь и Чаншуня к действительности.

Комната вновь наполнилась шумом, смехом, звоном стаканов и двуязычными разговорами: кто-то говорил по-русски, вставляя китайские слова, кто-то – наоборот – по-китайски с русскими вставками и добавлениями.

На Цзинь и Чаншуня подозрительно не обращали внимания: видимо, каким-то шестым или седьмым чувством осознали, что этим двоим надо и в компании побыть вдвоём. Их даже незаметно оттеснили в потайной уголок у окна.