Книга Ближние соседи, страница 74 – Станислав Федотов

— А где Ваня? – громко, чтобы пересилить детский шум, спросила у старших. – Воды надо свежей.

— Я принесу, – подхватился Фёдор.

Колодец Кузьма и Григорий вырыли между домами, чтобы обоим семействам ходить за водой было недалеко и сподручно. Усадьбы расположены на небольшом склоне, лозоходец – был тогда такой – показал, что как раз под ними протекает подземный ручей, поэтому рыть пришлось неглубоко, а поток оказался полноводный – чистый и холодный.

Фёдор принёс два ведра, поставил на лавку. Настя глянула на его хмурое лицо, заволновалась:

— А Ваня где? Чё-то случилось?

— Да ничё не случилось, – с досадой откликнулся свёкор. – Пошёл собираться на службу. Это нам с батей делать нечего, а у Ивана дежурство по полку.

— Щас всё будет готово, последняя сковородка, – заторопилась Арина. – Ты, Федя, поставь стол. Солнышко нежарко, поедим во дворе.

Иван вышел уже в полном снаряжении: в зелёном чекмене с жёлтым кантом и хромовых сапогах, при погонах хорунжего, с кинжалом на поясе, только что без шашки – на дежурстве в мирное время можно было без неё. Кузя бросился к отцу и повис у него на шее – очень любил, когда тот надевал казачью форму, и даже трёхгодовичок Федя на ещё кривых ножонках закосолапил за братом и обнял отцовский сапог. Иван погладил его по рыжей головке, и Федя ещё крепче обнял сапог.

У Насти заблестели слезой глаза, так радостно было смотреть на мужа и сыновей, но тут поднялся рёв: заплакали маленькие Черныхи, начал Ванечка, а Никитка подхватил. Видать, стало им завидно, что у двоюродных братишек папка есть, да ещё такой ладный-нарядный, а у них нету.

И тут вдруг распахнулась калитка, и во дворе раздался зычный голос:

— Что это за рёвы-коровы у нас завелись?

— Папка! – взвизгнул Ванечка и помчался к отцу, объявившемуся, словно витязь в сказке. Хоть и не нарядный, в простом штатском облачении, но так же ладно скроен и крепко сшит, да к тому же чёрный чуб волной из-под фуражки и чёрная борода на пол-лица.

Никитка потопал за братом, упал и разразился было новым плачем, но Еленка, тоже на бегу, подхватила его, и все трое одновременно повисли на Павле. А он расставил покрепче ноги и обхватил разом двумя руками своё семейство как самое дорогое сокровище. Да он, пожалуй, и считал его сокровищем.

Завтрак превратился в застолье. Иван с видимым сожалением ушёл на службу – его утешили обещанием устроить ужин не хуже. Ребятишки не слезали с колен отца, Еленка, хоть и держала себя в положенной строгости, однако видно было всем, как она всем существом своим ластилась к мужу.

— Надолго ли, Павел, на этот раз? – задал дед Кузьма вопрос, который вертелся у всех на языке.

Саяпины уже привыкли, что зять появлялся, как привидение, ночной порой и исчезал с восходом солнца. Арина поражалась терпению дочери и её доверию непутёвому мужику. Еленка обрывала любые заходы матери в пределы её семейных отношений:

— Паша не бабник. Он голову за нас положит.

— Ну, ладно, не бабник, – не отступалась мать, – но мужик-то здоровый. Ему семью кормить надобно, а он, как чёрт болотный, то появится, то провалится. Спихнул жену с детками на деда с бабкой и доволен.

— Ну, ежели мы вас объедаем, – взвилась Еленка, – обойдёмся! Я назавтре пойду искать работу.

— Каку работу! Каку работу! Чё ты умеешь?! Мытьстирать да носы подтирать!