Книга Дорога в 1000 ли, страница 114 – Станислав Федотов

«Порох!» – обожгла Арсеньева мысль.

— Стойте! Стойте! – закричал он что было сил, хотя уже ясно видел, что никто остановиться не успеет, и что предначертано, то и свершится.

Страшный взрыв разметал ящики, вверх взлетело что-то бесформенное, наверное, то, что осталось от китайца; Волкова и ближних казаков вышибло из сёдел, кони Арсеньева и Черныха встали на дыбы, но не упали и всадников не потеряли.

Арсеньев спрыгнул на землю, подбежал к Волкову. Сотник лежал на боку, странно вывернутая рука с шашкой запрокинута за голову, русые волосы на голове залиты кровью. Он не дышал.

Три казака, упавшие вокруг, тоже были в крови, но шевелились и стонали.

Все были живы, а Волков умер.

«Поэтов беречь надобно». А он не уберёг.

Арсеньев внезапно ощутил острую боль в левой стороне груди, словно какой-то осколок от взрыва только сейчас долетел до него и ударил в сердце. Не убил, но остался памяткой на всю жизнь.

Стоило казакам Волкова посеять панику среди артиллеристов, как оживились сибирские стрелки, засевшие в окопах первой линии.

— Засиделись, товарищи, засиделись, – заявил командир городской добровольческой дружины поручик Колонтаевский. – Поддержим наших казачков!

Он поднялся во весь свой немалый рост и крикнул:

— Сибиряки, вперёд! За царя и Отечество! В штыковую!

Он выхватил из рук бывшего рядом солдата винтовку с примкнутым штыком, сунул ему своё ружьё-крынку, и выскочил из окопа.

— Вперё-о-од!!!

Китайцы не выдержали штыковой атаки и побежали. Как показала разведка, бо́льшая часть устремилась к цицикарской дороге, меньшая – к Айгуну. Немало солдат разбежались по лесам.

Сражение было выиграно, но далеко не с теми результатами, на которые рассчитывал главнокомандующий. Зазейские части во главе с полковником Фотенгауэром не выполнили задачу перекрытия дороги на Цицикар, позволив китайцам не только выйти из-под удара, но и упорно сопротивляться наступлению русских. Командир Амурского казачьего полка полковник Печёнкин с тремя сотнями заблудился в лесу и не оказал нужной помощи наступавшим. Однако разбираться с ними Грибскому было недосуг: ему не терпелось взять Айгун.

На Айгун генерал бросил три роты солдат и казачью полусотню. Посчитал, что этого достаточно, поскольку ему доложили, что деморализованные китайские войска отходят на юг. Но на подступах к городу китайцы проявили неслыханное упорство. Да, их было мало, сражались всего 300–400 человек, но они вели себя героически, и даже помощь частей генерала Ренненкампфа не могла сломить их сопротивления. Они предпочитали умереть, но не сдаваться. И фактически все погибли.

На этом война на Амуре закончилась. В Благовещенск свезли трофеи: полсотни различных орудий, знамёна, значки китайских частей. Дадцатое июля – день начала операции – объявили днём избавления Благовещенска от осады, провели торжественное богослужение.

А генерал Ренненкампф со своим отрядом, в который включил четыре с половиной сотни нерчинских и амурских казаков, ушёл на юг в свой знаменитый поход. Пройдя за три месяца 2500 километров, разбил в пух и прах отборные китайские части, малыми силами брал Цицикар, Бодунэ и Гирин, Телин и Мукден. боксёры при одном имени генерала сотнями складывали оружие и сдавались без боя.

В столице, на высоких этажах власти, находились господа в мундирах, при эполетах и орденах, которые при упоминании этой войны скептически усмехались, однако и они не могли не признать, что именно поход отряда Ренненкампфа значительно приблизил конец кампании в Маньчжурии.