Книга Чудовища на Полынной улице, страница 123 – Ольга Болдырева, Анна Сешт, Татьяна Ван, и др.

— Вонючий ишак! – выкрикнул мальчишка с птичьим пером в волосах. – С дедулей гуляешь? Мамка одного не пускает?

— Малыш! Малыш! – подхватил другой, повыше ростом. – Малышок с дедушкой!

— Малышок! Малышок! – заверещали они на все лады, бегая вокруг.

— Замолчите, бесовские отродья! – прикрикнул дон Ренато, глядя на мальчишек исподлобья. – С ног собьете!

Мальчишки только расхохотались, обступив их плотным кольцом. Один из них – в рваной футболке – замер перед доном Ренато и дерзко уставился прямо в глаза.

— А сколько вам лет, дон? – дерзко спросил он. – Старый, как пирамида Солнца?

Дон Ренато окинул наглеца взглядом. Ничего особенного, просто грубиян и нахал. Даже пах он неприятно: прогорклым маслом и перебродившим арбузным напитком.

— Не грубите ему! – заявил Хорхе, выйдя вперед. – Вы не понимаете, кто перед вами. Это брухо, и он проклянет вас за нечестивое поведение.

Мальчишки залились звонким смехом, и дон Ренато тоже им улыбнулся. В ту же секунду ветер поднялся словно из ниоткуда, закрутился вокруг мальчишек, подталкивая их в спины и путаясь под ногами. Они грохнулись на землю, наперебой бранясь и выясняя, кто кого сбил и кто кого ударил.

Хорхе захихикал и обошел их по дуге, прячась за дона Ренато, который ощутил резкий подъем сил и воодушевление. Да, он старик, но все еще может менять мир. И снова будет!

Они свернули за угол на тихую, вымощенную неровной брусчаткой улочку, и Хорхе вновь взял дона Ренато под локоть. Вдалеке слышался звон церковных колоколов, пахло штукатуркой, дорожной пылью и затхлыми подвалами.

— Они просто дураки, – проворчал дон Ренато. – Никто из них никогда не будет достоин того, чего удостоишься ты. Понял?

— Понял, дон Ренато! – Хорхе восхищенно кивнул.

Старенький камьон^[39] дребезжал на ухабах, будто пытался вытрясти из пассажиров последние песо. Внутри стояла невыносимая духота и пахло потом. Изнывая от жары на узком сиденье, дон Ренато обмахивался соломенной шляпой и ловил себя на том, что смотрит по сторонам с не меньшим любопытством, чем Хорхе. Долго, слишком долго он изнемогал от немощи, но скоро вернет силы, и все узнают, какой он на самом деле.

Стараясь отвлечься от неприятных запахов, дон Ренато рассматривал рисунки ярких цветов на стенах, икону Девы Гваделупской на лобовом стекле и пестрые бахромчатые украшения сиденья водителя. На потолке подрагивала на ухабах табличка с надписью «Дай Бог здоровья этому автобусу!». Тут дон Ренато фыркнул: не тем богам поклоняются люди, не тем, поэтому и живут так плохо. Сквозь заляпанные пылью окна мелькали горы с сизыми вершинами, поля агавы расстилались вдоль дороги, а у обочин жались худые собаки и торговцы с плетеными корзинами.

Дон Ренато покосился на Хорхе. Тот сидел, прижавшись носом к стеклу, и жадно следил за мелькающими пейзажами: вот у дороги замаячил человек с осликом, там вдалеке показалась хижина. Дон Ренато смотрел на мальчишку с тихой завистью. Тот, такой живой, словно напитанный солнечным светом с запахом хлеба и грецких орехов, напоминал о том времени, когда ветер подчинялся ему с первым взмахом руки, когда одно его пожелание гнуло деревья, рассеивало облака и разрушало города. Тогда он был не просто силой – он господствовал над стихией, перед которой склонялись человеческие правители. Он помогал тем, кто достойно ему поклонялся, – вздымал моря и менял русла рек, рушил стены неприступных городов и разгонял вражеские армии. Люди поднимали глаза к небу, молясь о его милости – чтобы не сорвал крыши с домов, не унес урожай с полей.