Книга Чудовища на Полынной улице, страница 167 – Ольга Болдырева, Анна Сешт, Татьяна Ван, и др.

— А что приволок? – Лина заставила свой голос звучать ровно.

— Очередной труп, конечно. Куклу вроде этих вот. – Маргоша кивнула на выстроившиеся вдоль стены экспонаты. – Манекен. Но говорил, что это то ли мумия, то ли еще что… я не запомнила.

Алина попыталась улыбнуться, но мышцы будто свело. Она помнила, еще в универе подруги рассказывали – Данила тогда ухлестывал за Маргошей и приводил ее к себе в особняк. Обещал показать какие-то экспонаты из чернокнижной коллекции, а через месяц уже разбил ей сердце открыткой с очередного заграничного симпозиума.

«Нет, – одернула себя девушка. – Прошло уже достаточно времени. Мы оба повзрослели. Он теперь совсем не такой, я же вижу».

Гул голосов нарастал. Даниил взошел на импровизированную сцену – подиум, драпированный черным шелком. И теперь он был «во всеоружии», облаченный – Лина охнула – в костюм воина хунну. Металл и шкуры, ламеллярный доспех.

Неужели он всё знал? Ведь не просто же так создал им парный образ… образ, о символичности которого никто больше не мог догадаться.

— Друзья! – воскликнул Даниил, и гости благоговейно затихли, словно в преддверии шаманского камлания. – Кто из вас готов сыграть в «Правду или желание»? Правила просты: тянете карту. Красная – правда, черная – желание. Струсивший примеряет «маску позора» и ходит в ней до рассвета.

Он кивнул на стену, где на цепях крепилась гротескная железная маска, буквально со страниц книг о дремучем Средневековье.

Гости загалдели, поспешили тянуть карты. Алина, помедлив, тоже вытянула.

Кто-то в толпе присвистнул.

— Ого. Хочешь, чтоб твоя девушка исполнила для нас шаманский танец?

Даниил прищурился, переводя взгляд с Лины на толпу.

— Обойдетесь. Нет. Я желаю… чтобы она примерила настоящую маску.

Он отступил. За его спиной на черном бархате под стеклом лежала та самая маска. Слава всем богам, хоть не вся погребальная кукла целиком.

Гости благоговейно замолчали. Маргоша фыркнула, нарушив общую торжественность.

— Серьезно? Это же нарушение всех правил твоего папы.

Данила не смотрел ни на кого – только на Лину.

— Рискнешь? – Его улыбка стала хищной, но такой соблазнительной.

— А ты во мне сомневался? – Алина с вызовом усмехнулась и поднялась к нему на сцену, приблизилась к стеклянной витрине.

Девушка видела – руки Данилы почему-то дрожали, когда он открывал витрину. А в его взгляде отразилось нечто странное, похожее на… голод или сильное предвкушение.

— Ты уверена? – прошептал он, словно забыв обо всех гостях.

Девушка кивнула.

«Это ради подкаста, – подумала она. – Такой эффектный финал…»

Парень торжественно поднес ей бархатную подушечку с маской.

Оригинал оказался легче реплики – или так просто показалось? Гипс будто дышал, подстраиваясь под черты лица. И Лина старалась не думать, что эту маску снимали с мертвой…

Нет, не с мертвой – с одурманенной травами женщины, чтобы повторить ее черты, пока она спит. Так сама шаманка говорила во снах Алины.

В тот миг, когда девушка надела маску, мир словно дрогнул. Стены особняка поплыли, точно расплавленный воск, обнажая грубый камень. Деревянные балки превратились в переплетенные корни, а на потолке замерцали звезды, которых не было на небе этой ночью. Запахло дымом, кожей, пропитанной жиром, и пряными жжеными травами. Гости застыли, стали тенями, бесплотными духами в этом преломившемся пространстве.