Книга Чудовища на Полынной улице, страница 55 – Ольга Болдырева, Анна Сешт, Татьяна Ван, и др.

Но потом Арина поняла. Капитан смотрел не на нее, а на что-то выше.

Тень скрыла солнце. Арина медленно повернулась. В небе клубился дым, черный и густой, посверкивал сталью, шипел – тихонько-тихонько, по-змеиному. Он был живым, Арина сразу это почувствовала. А еще дым смотрел на нее в упор. Да-да, именно смотрел. Как это возможно, если у дыма не было глаз, Арина не знала, но ощущала себя… под прицелом?

Да, пожалуй, это верное определение.

Страха не было. Арина слишком удивилась, чтобы испугаться. Зато трясущийся Капитан упал на колени. Почему, поразилась Арина, в чем дело, дым же просто висит в воздухе и никого не трога…

Раздался рев, треск дубов, на землю посыпались сломанные ветки и град желудей. Дым злился, ломал черным брюхом кроны деревьев – точно гнев помог ему обрести плоть и кровь, – и Арина вжалась в землю.

А дым между тем метнулся к Капитану.

Старик стоял на коленях, раскрыв рот – то ли от изумления, то ли в немом крике. Все произошло медленно, как в кино в сценах слоумо. Дым подхватил Капитана – старик, кажется, и не думал сопротивляться, – поднял обмякшее тело в воздух и проглотил. Целиком.

А потом исчез.

III

То, что случилось с Капитаном, – в порядке вещей, признался Володя. Нечто – так островитяне прозвали дым – время от времени забирает людей. А куда и зачем – неизвестно.

— И ты не счел нужным мне это рассказать? – прошипела Арина.

А ведь в ее списке подозреваемых был и Володя. Если сотоны и правда хитры и умны, как говорил дед, не рассказать про дым, чтобы заманить Арину в ловушку, вполне в их духе.

Но Володя выглядел таким виноватым, что меньше всего походил на злодея. Он опустил голову:

— Я думал, Нечто чувствует, когда о нем говорят. Что именем его можно призвать или что-то вроде того.

— И поэтому промолчал?

— И пытался отговорить тебя от поисков сотона, да. Мама всегда повторяла: «Не высовывайся, никуда не лезь, и будешь в порядке».

— Нечто и есть сотон, я уверена, – заявила Арина. – И не рассказать мне о нем – предательство. Да, предательство, и не надо изображать из себя побитого щенка.

— Я виноват, знаю. – Володя принялся протирать очки. – Если сможешь простить меня, я буду вон там. – Он отправился к скалам.

Злость разрасталась пожаром внутри, успокоиться не выходило, настоящее путалось с воспоминаниями.

Стук-стук-стук – испуганные глаза сестры, руины дома, крик матери – стук-стук-стук – ветер, ветер, ветер, в груди ветер, в груди буря – стук-стук-стук – сердце, сердце, сердце, так застучало сердце! – стук-стук-стук – тело начало терять границы, растворяться, превращаться в полуно…

Нет. Нет, нет, нет!

Страх остудил злость. Полуночник не заснул, нет, просто свернулся по-собачьи в груди и затих. А ведь у меня получилось, вдруг подумала Арина. Впервые за последние годы получилось – почти – стать бурей. Единым целым с полуночником.

И, что еще важнее, получилось остановиться. Захотелось пойти к Володе, рассказать ему, что тренировки, должно быть, дали результат. Но обида не пускала к нему. Арина бросилась в лес.

Точно нарочно, то тут, то там встречались другие островитяне. Спрашивали, как дела, приглашали посидеть с ними, попеть, поговорить, словом, предлагали что угодно, кроме одиночества, которое было так нужно Арине.

Она бродила по лесу всю ночь, до рассвета. Ноги гудели, голова – тоже. Под утро Арине встретился Улисс. Он сидел у костра и читал. Увидев Арину, Улисс не пустился в расспросы, как другие. Просто кивнул, молча и непринужденно, будто они давние друзья.