Книга Духи Минска, страница 71 – Екатерина Стрингель

— Красиво, правда? Но следующий зал мне нравится еще больше. Пойдемте. – Андрей повел Настю дальше по коридору.

На табличке было написано: «Зал нотных и аудиовизуальных документов». Возле стены стояло пианино, а на каждом столе лежали наушники. Внутри никого не было, посреди зала располагался журнальный столик и большие кожаные кресла. Андрей отодвинул одно из них, приглашая сесть. Кресло оказалось настолько мягким, что в нем можно было утонуть.

— Можно мне тут остаться навсегда? – улыбнулась Настя, усаживаясь поудобнее.

Андрей смущенно заулыбался и сел напротив.

«Он похож на Шелдона из „Теории Большого взрыва“, только в очках. Такой же высокий, худой и странный».

— Можно на ты?

Настя одобрительно кивнула.

— Расскажи, чем ты занимаешься? – Андрей сидел в кресле и внимательно смотрел на Настю.

— Ну… Сейчас я работаю в торговле, агентом. – Настя еле заметно покраснела.

— В торговле? – Он нахмурился. – Вот уж неожиданно. Я думал, ты студентка художественного.

— Могла ею быть. Но нет. – Она вздохнула и отвела взгляд.

— А ты вообще рисуешь? Я угадал?

— Когда‐то я ходила в художественную школу и много рисовала. Но в последнее время редко берусь за карандаш и краски. А как ты угадал?

— По твоему психотипу. – Андрей сложил пальцы в замок. Насте казался знакомым этот жест, обычно так делают психологи перед началом сеанса. – Не забывай, где я работаю: я тут самый заядлый читатель. Вовсю пользуюсь своим служебным положением и ворую знания к себе в голову. Я прочитал очень много про психологию, профайлинг, НЛП, типы личностей, физиогномику и тому подобное.

— Даже так? И что ты про меня можешь сказать? – наклонилась вперед Настя.

— Про художественный склад ума и визуальную направленность я как‐то сразу увидел. Это значит, что тебе очень важно, как выглядит окружающий мир. Визуализатор до мозга костей, ты как будто бы видишь то, что другие не видят.

«Например, призраков», – хмыкнула она про себя.

— Такие люди часто становятся художниками, дизайнерами или фотографами, – он продолжил. – Но художник тебе больше подходит. А еще я вижу, что в тебе есть какие‐то драма и тайна.

«Да, тайна. Такая тайна, после которой парни начинают считать меня сумасшедшей. Папа как‐то сказал, что, если хочешь, чтобы тебе не поверили, скажи правду. Игорь не поверил, и теперь мы не общаемся. Ну-ка, проверим теорию», – думала Настя.

Она набрала воздух в легкие, выпрямилась и выпалила, смотря на Андрея в упор:

— Я вижу призраков. Вот моя тайна. – Она с интересом наблюдала за тем, как на его лице нарастает удивление: брови поползли вверх, зрачки расширились, а нижняя челюсть слегка отвисла.

— Ты ведь не шутишь сейчас? – недоверчиво спросил он.

— А ты угадай. По лицам же читаешь, – с вызовом сказала Настя.

— Не шутишь. – Он довольно заулыбался и придвинулся поближе.

— Не шучу, – утвердительно кивнула она.

— Блин, да это же круто! – Андрей слегка подпрыгнул на кресле, всплеснув руками. – А где ты их видела? Это было в Минске? Расскажи мне, пожалуйста, все подробности.

Настя в изумлении смотрела на него, не веря в реальность происходящего.

«Теперь непонятно, кто из нас больший псих», – промелькнуло в мыслях.

— Да, в одном из подвалов Минска. А еще на набережной Комсомольского озера и, кажется, видела призрак мужчины и кота на Революционной. О, сейчас покажу тебе кое-что. – Она достала из сумки два изображения с Пашей и передала Андрею. – Вот, на первом рисунке я показала призрака так, как увидела. А на втором изображен он при жизни вместе со своей сестрой. Собственно, ее я сейчас и ищу в архиве.