Книга Духи Минска, страница 96 – Екатерина Стрингель

— Вы предлагаете подарить вам половину квартиры? – Она чуть не опрокинула кружку с чаем и обалдело смотрела на тетю.

— Что ты, упаси бог. – Она подпрыгнула на месте и начала креститься. – Не нужна мне твоя квартира. У меня своих три штуки: одна наша и две для сыновей. На кой черт мне еще одна? Я это делаю ради твоего же блага, чтобы она не попала в чужие руки. Вот встретишь какого‐нибудь козла, он влюбит тебя в себя, облапошит и приберет квартиру к своим копытам. Заставит продать ее и переехать в какую‐нибудь глушь, а потом бросит тебя, и останешься у разбитого корыта. А так совладельцем буду я и не позволю тебе лишиться квартиры. Мимо меня ни один упырь не прошмыгнет. Я его… – Она сделала жест, как будто кого‐то душит.

«Звучит логично. Я ведь совсем одна, вдруг меня и вправду решит кто‐нибудь обмануть? К тому же, если сейчас ничего не предпринять, я останусь на улице или придется снимать за большие деньги другую квартиру, однушку с бабушкиным ремонтом. А так я останусь жить тут, все будет как прежде, просто по документам будет числиться еще один человек. Это ведь всего лишь бумажка», – размышляла Настя.

— Ладно, я согласна.

Тетя радостно хрюкнула, чуть не подавившись пирожным. Губы в крошке и креме растянулись в довольной улыбке.

— По рукам. – Тетя протянула Насте руку с короткими пухлыми пальцами. В безымянный сильно впилось золотое кольцо без шансов выбраться из плена кожи. – Когда поедешь оформлять все документы и вносить первый взнос, я поеду с тобой. Проконтролирую все, чтобы тебя, наивную, не надурили нигде, а то они могут. В этом жилищном фонде сидят такие ушлые бабы, что просто жуть. Я на общении с ними уже собаку съела.

«Не подавилась? Бедная собака».

— Да, очень неприятные люди. Не хотела бы я с ними общаться часто, – подтвердила Настя вслух.

— Вот именно. – Тетя подскочила со стула и пошла в сторону выхода. – Так, ладно, Настенька, мне пора бежать, в среду мы едем с тобой оформлять все документы. Я тебе вышлю список бумажек, которые нужно взять с собой. Давай, моя хорошая, поправляйся.

Тетя помахала рукой и скрылась за дверями лифта. Внутри нарастало возмущение, все Настино нутро сопротивлялось и кричало: «Что ты делаешь? Это обман! Не делай так! Должен быть другой способ!»

У Насти было всего одно желание – чтобы перестало болеть горло и все это прекратилось. Она выпила еще порцию таблеток и пошла в комнату.

Настя лежала и смотрела на потолок с изображением космоса. Было настолько плохо, что хотелось кричать. Родителей больше нет – некому помочь и подсказать ей, что делать, квартиру теперь придется делить с противной теткой.

Помочь призраку тоже не получилось. Последняя надежда найти сестру Паши похоронена вместе с жертвами бомбардировки. Да еще и Игорь оказался мало того, что козлом, так еще и сыном Раисы Георгиевны. Что может быть хуже? Жизнь казалась чередой непрерывных страданий, ведущих в никуда. Никогда еще Настя не ощущала себя настолько одинокой и беспомощной.

Хотелось просто взять и прекратить все это. Она встала с постели, пошла к окну и раскрыла его настежь. Настю обдало вечерней прохладой и запахом сигарет, которые кто‐то курил под подъездом. Над домом поднимался малиновый закат, переходящий сначала в желтое, а потом синее небо.