Книга Черная Панна, страница 15 – Екатерина Стрингель

— Извините. – Она отошла от него на шаг и слегка покраснела.

— Можете еще раз. – Арсений оскалил безупречно белые зубы, Настя отошла еще дальше.

Поверхность тумбы оказалась гладкой, приятной на ощупь, но невероятно холодной, пахло полиролью, лаком и деревом. Настя присмотрелась повнимательнее и заметила подлокотники, основания которых изображали миниатюрных женщин с полной грудью, ангельским личиком, крыльями и лапами как у грифона. Что это за существа, она понятия не имела, но выглядело жутковато.

В это время Арсений прислонился к дверному косяку из темного дерева и наблюдал за ними. Внезапно он заметил стул, предназначенный для смотрителей музея, и сел на него, сложив руки в замок. Затем запустил руку во внутренний карман пиджака и извлек оттуда металлическую фляжку с изображением миниатюрной короны и большой фигурной буквы «R», которая наверняка обозначала «Радзивилл».

Директор открыл фляжку, понюхал содержимое, покрутил перед носом, как сомелье, и стал медленно вливать в себя жидкость. Настя увидела это, посмотрела на него с укоризной.

— Будете? – Арсений вытянул руку с фляжкой вперед. Настя поморщилась и отрицательно помотала головой. Он икнул и опрокинул в себя остатки жидкости.

Настя склонилась еще ниже к тумбе и заметила, что рисунок паркета под ней немного отличается от того, что выложен во всем звездном зале. Разгадка точно находилась совсем близко, еще чуть-чуть – и она поймет, куда делся призрак. Настя затаила дыхание, коснулась шершавой поверхности паркета и почувствовала, что из-под его разлома сквозит холодным воздухом, запахами затхлости и пыли. Под лавкой-сундуком определенно что-то находилось. Но что? Тайник? Потайной ход? Знать бы еще, как его открыть.

Пока Настя думала о том, как можно сдвинуть неподъемно тяжелую тумбу, Борис и Лена продолжали ходить вокруг нее, а Арсений вытряхивал в рот остатки содержимого фляги. Послышался истошный крик, Настя подпрыгнула от неожиданности и ударилась головой о подлокотник с крылатой женщиной. Остальные повернулись в сторону источника звука. Крик раздался еще раз и как будто стал немного ближе, чем в прошлый раз.

Кто-то на большой скорости двигался к ним, отчего стало не по себе. Лена прижалась к Борису, Настя впилась руками в датчик, как будто он мог от чего-то спасти, Арсений встал со стула. Крик прекратился, остался лишь тяжелый топот, который быстро приближался к ним.

Дверь распахнулась и со всего размаха ударилась в деревянную стену. Все замерли, не смея выдавить ни слова, у Насти сильно округлились глаза и отвисла челюсть.

На пороге стоял взъерошенный Глеб в женском черном платье эпохи барокко, с шеи по бокам свисала белая ткань до ступней. Он тяжело дышал, безумные глаза пылали гневом, спина непривычно выпрямилась – обычно он горбился, – а лицо исказилось в болезненной гримасе.

Глеб неотрывно смотрел на Арсения, брови сдвинулись, а потом он направился прямо к директору.

— Skurvysyn! Skurwić! ^[4] – громко выкрикивал Глеб. Он набросился на директора с кулаками и ударил в грудь, но вместо звука плотного удара о тело раздался глухой стук о фляжку во внутреннем кармане пиджака.

Борис быстро отрезвел, подлетел к Глебу и схватил его за руки. Тот стал вырываться, продолжая истошно выкрикивать «Ку-у-урва!» сухими, потрескавшимися до крови губами. Безумные глаза неотрывно смотрели на Арсения, руки тянулись к его шее, но Борис успешно обездвижил щуплое тело, опрокинув на пол, и Глеб запищал от боли. Настя и Лена подбежали к ним, помогли держать вырывающегося коллегу, который упорно не желал успокаиваться.