Книга Черная Панна, страница 17 – Екатерина Стрингель

Глеб начал приходить в себя и закашлял. В каминном зале наступила тишина, все ждали, что же он скажет. Агент заерзал на кресле, пытаясь сесть поудобнее, Борис устроился напротив и пристально смотрел на него. Глеб растерянно оглядывался по сторонам, пытаясь вспомнить, как он здесь оказался. Тишину нарушал лишь звук сердитых вздохов Юрия Ивановича, стоявшего в стороне и наблюдавшего за всем.

— Ну? Ты нам расскажешь, наконец, что там произошло? – Борис решил не церемониться и задал вопрос в лоб.

— Голова раскалывается… – застонал Глеб, прикрыв лицо руками.

Насте стало жаль коллегу. Она извлекла из сумочки пластинку обезболивающих таблеток, которые всегда носила с собой на случай головных болей после кошмарных ночей. «Кошмарных» в буквальном смысле: когда Настя брала дело призрака, ей начинали сниться фрагменты его жизни и гибели. Она протянула таблетки Глебу, и тот, не запивая, проглотил сразу две.

Пока он ждал действия обезболивающего, Борис попробовал ввести его в курс дела, что произошло после появления Глеба в звездном зале. С каждым словом начальника агент становился все мрачнее и мрачнее, осматривал красные поцарапанные запястья, касался кончиком языка сгустка запекшейся крови на разбитой губе и морщился.

Когда Борис закончил, Глебу хоть и стало немного лучше благодаря таблеткам, но от услышанного глаза округлились, а на лице появилось испуганное выражение. Не каждый день в тебя вселяется древний призрак королевы. Да и вообще, до этого в Глеба еще ни разу никто не вселялся. У агентов с этим строго: браслет нельзя снимать ни в коем случае, что бы ни произошло. Именно поэтому Борис недоумевал, что могло заставить Глеба пойти без защиты туда, где обитает злой древний дух.

— Платья мы надели по приколу с ребятами, – стал оправдываться Глеб. – Рома, Сергей и Антон тоже напялили платья вообще-то. – Он показал пальцем в сторону коллег, которые стыдливо отвернулись и сделали вид, что с интересом рассматривают подсвечники.

— Бывает, – сухо бросил Юрий Иванович и поправил черный браслет на запястье. – Ради роликов для интернета молодежь и не такое делает. Но на кой черт ты снял с себя браслет?! Кому ты что хотел доказать?!

Юрий Иванович редко злился, но, если это все-таки происходило, все старались держаться подальше. Вот и сейчас некоторые коллеги поспешили ретироваться из каминного зала, остались только самые стойкие или те, кому нельзя было уходить. Они смотрели на Глеба с интересом, ждали, что он скажет в свою защиту.

— Я хотел показать вам, что я сильный медиум и способен без браслета выставлять защиту, которая справится с любым духом, даже таким древним, – Глеб пытался придать голосу твердость и уверенность. – Мне надоело, что я делаю только компьютерную работу и не езжу на дела, как Настя и Лена! Я тоже хочу ездить!

Борис тяжело вздохнул, безнадежно покачал головой из стороны в сторону и начал массировать виски, пытаясь успокоиться.

— Хотел поездить – поездишь, – чем злее становился Борис, тем вежливее и медленнее он говорил. В тот момент он растягивал слова. Настя никогда еще не видела Бориса таким. – Будешь ездить с аудитами по деревням, смотреть, как соусы стоят в сельских магазинах. А от заданий ОРА я отстраняю тебя на месяц!

Глеб покраснел, в ужасе переводя взгляд с Бориса на Лену и обратно. Он вжался в кресло, сгорая от стыда, выглядел потерянным и обескураженным. Затем повернулся к Арсению.