Онлайн книга «Вербы Вавилона»
|
Персов хранит их количество. Вавилонян – легенды о них. Но знает Амель-Мардук: ему не победить. Знает это и походный жрец Иштар. Тогда Амель-Мардук велит оставить у себя в шатре ее статуэтку, а всем уйти. — Иштар, о Иштар, светозарная! Иштар, солнце пустыни, палящее солнце пустыни! И чей-то голос отвечает ему. Голос, пахнущий медом, солью и кровью: — Чего хочешь ты, человек, называющий себя царевичем вавилонским? Видит Амель-Мардук: вот женщина в наряде алом. Танцуют на ветру ее легкие одежды, проглядывает сквозь них стальное, железное, каменное тело. Он отвечает: — О Иштар, дай мне одержать победу! Смеется Иштар. Сколько раз ее просили: спаси, Иштар, помоги мне, Иштар, даруй мне, избавь меня, дай мне, Иштар, дай, дай! Пустые глаза ее. Пустые и алые – слишком много она видела смертей и слишком много рождений. Никакая мольба не будет новой для нее. — Я велю выстроить новый храм тебе! Не смотрит больше Иштар на царевича – не интересен он ей, а смотрит на восток. Что же придет от восхода солнца, что она так жадно туда смотрит? — Я велю заколоть раба на твоем алтаре! Она не слышит, она не слушает. Царевич не знает, что ей предложить еще, и ему страшно. Ему никогда не было так страшно. — Я отдам тебе свое следующее дитя! И глаза Иштар находят наконец царевича. Его бросает в жар. Ему кажется, что его придавило каменной плитой, что его заживо погребли в саркофаге. Богиня смотрит на царевича долго-долго, а потом исчезает, растворяется в вечернем густом воздухе, будто мед в горячем молоке. Амель-Мардук поднимает руку с шелковым алым платком, касается лба, осторожно промокает. Его бросает в пот и дрожь. Нет уже Иштар в его шатре, но знает царевич: она приняла жертву. Он засыпает прямо в золоченом кресле. Не просыпаясь, встает на рассвете, поднимает свое войско, солдата за солдатом, каждого касается царской рукой в золотой рукавице, каждого щедро осеняет благодатью, которой напоила его Иштар. И встают солдаты. С закрытыми глазами молча откликаются на его призыв, молча поднимаются, молча надевают броню. Смотрят спящими глазами, глазами без глаз. Без страха, но с трепетом. Спящий Амель-Мардук поднимается на свою колесницу, берет свое копье и ведет своих спящих воинов в атаку. У всех вавилонян глаза закрыты. Солнце, пылая, выходит из-за горы, свет его отражается от серебряного неба, от зеркальных облаков, от стеклянной земли, и скоро все вокруг горит нестерпимым светом и жжет глаза персам. Выжигает. Персы вскидывают руки, но свет жжет через ладони, персы падают в землю, но их жжет и она. И глаза их вытекают, и текут по земле кровавой рекой. Спящие вавилоняне разят без промаха, идут вперед, и первым среди них идет Амель-Мардук. Рука его тверда, дыхание его ровно, лицо его спокойно. Сон, который он видит, – это хороший сон. После велит Амель-Мардук собрать трупы, достойно предать их земле. А сам уходит в свой шатер, и слуги долго оттирают его мыльными губками. Но царевич еще спит. В его шатер приносят столы, золотое пиво, финики, чтобы скромно отпраздновать победу в первый раз – второй будет уже в Вавилоне. Собираются в царский шатер военачальники. Но царевич еще спит. Смеются люди с закрытыми глазами, бьют кубками друг о друга, рассказывают о женах и о тех, что не жены. Царевич улыбается им. Но все еще спит. |