Книга На червленом поле, страница 30 – Мария Воробьи

Как три волхва, двадцать шестого декабря, в день после Рождества, в Рим въехали три посла от короля Карла, три французских маршала.

Папа Александр принял их любезно, позволил послам садиться на местах, предназначенных для прелатов, пока сам служил торжественную мессу. А французской армии он щедро позволил расположиться на берегу Тибра.

Обратно с тремя послами поехали три кардинала.

Оставалось выбрать только день для того, чтобы вступить в Рим, но король Карл медлил. Астрологи колебались: в звездах чувствовался беспорядок. Тогда Карл выбрал дату: то был день святого Сильвестра^[16].

В этот день много веков назад император Константин даровал Сильвестру, тогда еще папе, а не святому, город Рим. Об этом знали все. Что кесарем даровано, может быть кесарем отнято – не правда ли?

Тяжелы ключи от города, особенно тогда, когда вручаешь их захватчику.

Медленно входили в Рим Карловы полки. Сами находили себе постой.

Дом Ванноццы разграбили, запачкали ковры, выпили все вино. Стоял лавр посреди сада, мелко трясся от страха и гнева, колеблясь голыми по зиме ветками. Но его не тронули.

Участь обитаемых домов и живших там дам, что не превратились в лавр, была страшнее. Но король Карл, сонный и собачий, заставил себя на это разозлиться и поступил так, как должен поступать командир войска, без боя взявшего город: пятерых своих солдат, особенно отличившихся при грабежах, велел повесить.

Проходите, располагайтесь, дорогие гости! Устали, должно быть, с дороги.

Папа укрылся в замке Святого Ангела. Засновали туда и сюда посыльные. Но требования короля Карла возросли – теперь, когда он был в Риме и был близок к своей цели. Теперь он требовал не только прохода, но больших прав для французских кардиналов – и чтобы папа передал ему принца Джема, брата турецкого султана, уже много лет жившего в роскоши заложником в Риме.

Переговоры шли очень долго, но в конце концов все было согласовано – почти так, как этого хотелось королю. Дальше речь шла о двух присягах: король должен был присягнуть папе, как сын Церкви – святому отцу, и назвать папу Александра «Настоящим наместником Христа и преемником святого Петра». После этого король Франции не смог бы больше поддержать никакую партию, которая пыталась бы низложить Александра или объявить его избрание незаконным. А папа, в свою очередь, должен был даровать королю неаполитанскую инвеституру, то есть признать его законным владетелем Неаполя.

В назначенный день папа – в полном облачении – ждал прибытия короля.

Король опаздывал.

Папа посылал за ним – ему отвечали, что король одевается.

Время шло. Тяжелая папская тиара заставляла болеть голову, и Александр снял ее. В натопленном помещении, заполненном кардиналами и курией, было душно, и он снял жаркую мантию. Прошел слух, что король должен явиться, сейчас, вот сейчас – и папа снова надел мантию и тиару.

Но он не явился.

Папа послал за ним второго гонца.

Король завтракал. Он не торопился явиться к ждущему его понтифику.

Время шло. Уже немолодой папа терпеливо переносил многочасовое ожидание, хотя физически он очень устал: он хорошо понимал, зачем король это делает.

Наконец Карл со своей свитой, превосходящей по пышности одежд и по численности кардиналов и курию, явился на аудиенцию к папе. С внешней покорностью целовал ему туфлю и перстень, а сам, низкорослый, смотрел сверху вниз. Папа обнял его и отечески улыбался ему.