И ещё одна запись:
«Я хотел стащить блюдце, но почти все омены исчезли. Все, что я нашёл вчера. Шеф вызывает к себе…»
На этом моменте рассказчик явно сменился: другой почерк, другая ручка. Теперь написанное больше напоминало короткие заметки.
«Медали, выданные на двадцатилетие Победы, не являются оменами. В них нет ни капли энергии, нет духа победы. Памятные железки. Часовщик просто выкидывает их».
«Мы так и не смогли найти тот загадочный омен, о котором постоянно болтает новая прорицательница. Она говорит: вижу лес на востоке города, в середине – яркое пятно.
Но там нет никакого леса. Осталось одно старое изрубленное дерево да саженцы, в прошлом году посадили. Они ещё не скоро вырастут».
Аня переписала этот фрагмент и задумалась. Речь шла о том лесе, где они нашли первое кольцо. Она пролистала страницы, возвращаясь к записям в самом начале. Упоминание об этом месте она уже видела, только не придала значения. А сейчас её будто осенило: это ведь всё связано! Один из первых летописцев размашисто зарисовал небольшую карту: вот река, пересекающая город, мост, построенный лет пятьдесят назад (чернила сменились на след от шариковой ручки – его явно дорисовали позже), вот тот самый злополучный лес, который вырубили и засадили вновь.
Сам город во время создания карты, видимо, был небольшим: его обозначили маленьким кругом с красным крестом в середине. Аня прикинула: примерно в этом месте находился музей, где они сражались с восковыми фигурами… Там же нашлось и второе кольцо. Одно из древнейших зданий в городе.
Красный крест был и на месте леса, и ещё в десятках разных локаций на карте, охватывая многие километры вокруг города. Под картой Аня нашла приписку, которая – она готова поклясться! – ещё вчера была неразличима:
«Здесь замечена Немая Жрица».
Далее следовал большой текст, похожий на итоги фольклорной практики в институте, когда будущие филологи выезжают в деревни и собирают легенды и сказки. Кто-то старательно записывал то речь местных жителей, то, судя по стилю, выписки из газет.
«Музей-то? Да, помню, его ещё до меня построили. Только раньше это не музей был, а обычный дом зажиточного купца. Потом его, значит, перестроили, поболе сделали. Про купца не знаю ничего, в архивах поглядите».
«Дом… по улице… ранее принадлежал зажиточному купцу. Что нехарактерно, его фамилия не сохранилась, зато точно известно, что в том здании проживала женщина – мать или жена этого богатого гражданина. Она торговала украшениями и называлась коллекционером. В периоды особой нужды к этому дому стекались жители всех окрестностей, принося на продажу дорогие вещи. Примечательно, что хозяйка дома покупала не только украшения, но и менее ценные вещи: посуду, вышивку, искусные ножи, игрушки и фигурки. Имя этой женщины так же не сохранилось в истории…»
Про лес Аня прочитала:
«Агась, лес, знамо, большой был. Дед мой там брёвна добывал, из них и дом наш построен. Ох, какой крепыш! *бьёт по стене* А потом, значит, добрались до большого дуба.
А он будто Богом создан, стоит, значит, и ни один топор ево не берёт. Цельными сутками дед с другими того… рубили… Да так и не пробили дерево, будто под охраной оно. Так и оставили ево, а потом бабы начали туда подаяния носить, молица. Чёт сбывалось, говорят. А бабуля моя говорила, мол, чаще всего там одна женщина бывала. Взрослая такая, старуха почти. Она, значит, не носила ничево, ток бродила вокруг молча. А самое-то интересное, знаешь, мамонька моя будто бы тоже её видела, да только не может того быть. Пятьдесят лет разницы от бабули до мамули моей!»
