Книга Кольцо желаний, страница 25 – Ксения Левонесова

Рэм кинул бесполезный браслет в картонную коробку, которую поставили сердобольные соседи вместо урны.

— Дурацкая пустышка!

Недолго подумав, Рэм всё же наклонился и забрал омен.

Три дня прошли как в тумане. О чём-то пытались расспрашивать родители, зачем-то приходили учителя, что-то рассказывали голоса в аудиокнигах. Я разучилась понимать смысл происходящего и всё думала, когда же вернутся прорицатели, Рэм и Аня.

С их стороны это было нечестно: ворваться в мою жизнь, всполошить, рассказать, что где-то за углом есть волшебный и яркий мир, и исчезнуть.

Папа забрал часы после утреннего разговора:

— Аврора, ты не забываешь их заводить? – спросил он.

— А их нужно заводить?

— Да, примерно раз в сутки. Погоди-ка, они до сих пор у тебя работают? Дай посмотреть!

Папа взял их и долго не отдавал. Всё время что-то искал в интернете и даже позвонил другу, который разбирается в часах. Спустя два дня папа вернул омен, смущённо пробурчав:

— Ерунда какая-то. Работают исправно, хотя везде написано, что механические часы надо заводить раз в сутки.

Чтобы успокоить его, я тем же вечером сказала, что часы наконец перестали идти. Папа даже обрадовался – похоже, это действительно его волновало. Нужно будет спросить у ребят, вдруг это свойство омена. Может, они вообще не ломаются из-за заложенной силы?

Утром пятницы я, как обычно, встала, чтобы проводить родителей. Наверное, никто из сверстников не понял бы меня: добровольно просыпаться так рано, даже если не нужно в школу? Что за мазохизм?!

Но мне всегда нравилось именно утреннее время. Родители спешили, суетились, лишь минут на десять собираясь на кухне, чтобы позавтракать. Я с ними. Мама готовила что-нибудь вкусное, чаще всего – жарила колбаску. Аромат разносился по всей квартире и будил быстрее, чем самый громкий будильник. Я шла на кухню, чтобы перекинуться с родителями хоть парой слов, потому что вечером у них не хватало на меня сил.

Последние месяцы они совсем заработались. Прошлые выходные стали исключением, когда мы всей семьёй смогли съездить в торговый центр и хотя бы накупить вещей. В остальные же дни мама приходила поздно, а папа – ещё позднее. Оба говорили, что это временный завал на работе, но когда закончится это «временно», они не знали.

По ночам меня мучала мысль, что они берут дополнительную нагрузку и перерабатывают, чтобы накопить мне на операцию. Или хотя бы на достойное будущее. Стоило подумать об этом, и становилось необъяснимо стыдно. Иногда стыд достигал такой мощи, что я вставала среди ночи и начинала что-нибудь делать: решать уроки, зубрить английский, хотя бы слушать аудиокниги. Чем больше я старалась сейчас, тем больше шансов было в будущем. Хотя что меня ждало? Когда у меня ещё было зрение, я мечтала стать врачом. Ну или русалкой – на крайний случай. Теперь карьера врача для меня недостижима, а других реальных вариантов не нашлось. Кем может работать слепая девчонка? Точнее, не слепая. «Слабовидящая» – так меня называли. Можно подумать, это слово исправит моё зрение.

Пятничным утром мама суетилась, наспех делая все домашние дела и раздавая указания всем, кто оставался дома. То есть мне.

— Аврора, я ставлю бельё стираться, через час развешай по батареям.

— Хорошо.

— Предыдущее обязательно сними, но не разбирай. Я сама. В прошлый раз папа неделю искал свои носки вместо твоих, с цветочками. Посуду помой. В раковине нож, осторожнее! Хотя нет, я его сама… – Мама, оторвавшись от завтрака, подскочила к раковине. Вода лилась долго. Видимо, она увлеклась и перемыла всё. – Ладно, с посудой разобралась. Заправь постель! – зачем-то напомнила она, хотя знала, что я всегда это делаю без напоминания.