Книга Без души, страница 52 – Ольга Болдырева

Мне было удивительно хорошо…

Вам когда-нибудь снилось быстрое падение в никуда? Когда резко просыпаешься, не понимая где и почему, испытывая недавний страх, и в тоже время чувствуя странное удовольствие внизу живота. Казалось, что от паха по всему моему телу кто-то натягивал до предела тонкие струны и перебирал их, заставляя выгибаться от наслаждения. Эмоции и физические ощущения перемешивались, и я захлебывался ими.

Неправильное, забытое чувство захлёстывало меня, переполняло тело, прокатывалось внутри упругими волнами и мучительной дрожью, замирая у самой грани дозволенного, и заставляло упиваться каждой секундой стремительного падения, притупляя прочее. Ещё чуть — чуть и, наверное, я бы рассмеялся. Но нужно было сосредоточиться каждой клеточкой тела, которые просто кричали, от яркого неземного блаженства, и я полностью отдавал себя в его власть. Оно того стоило… несколько коротких секунд полёта, миг боли и вечный покой в чертогах тихой госпожи.

Мысли становились всё более и более отрывочными и односложными.

Я разобьюсь. Обязательно разобьюсь. Наконец, освобожусь от пустоты, перестану зависеть от памяти… Только бы падение не остановилось… Пусть это наслаждение продлиться хоть немного дольше.

А потом земля резко приблизилась, дома увеличились, и не успел я зажмуриться, как серый грязный асфальт, подпрыгнув, ударил в лицо, свернув мне шею и изломав тело.

* * *

Спешащая уединиться парочка остановилась, с ужасом смотря на небольшую площадку перед подъездом девятиэтажки. На минуту им показалось, что на асфальте в луже крови лежит подросток. Точнее то, что недавно им было. Но в момент укрывшая тело темнота стерла ужасное видение. Площадка оказалась пуста. Молодой человек сильнее обнял задрожавшую девушку и поспешил увести прочь, нашептывая на ухо разные глупости.

* * *

Тот, кто сказал, что сначала был свет — дурак. Сначала была боль. Не знаю, как одновременно можно вообще не ощущать своего тела, и в тоже время испытывать адскую дробящую боль, но в этот момент я ассоциировал себя именно так. Хуже всего стало, когда до сознания всё-таки добралось понимание этого.

Я не чувствую тела.

Одна эта фраза перенесла меня в крошечную холодную камеру, навалилась памятью и отчаяньем. Я дернулся, понимая, что окончательно сойду с ума, если мне придётся перенести это ещё раз, пусть только по памяти. Что-то хрустнуло — я не смог опереться на вывернутую из сустава руку. Голова завались на бок, словно у мёртвой курицы. Глаза закрывала мутная плёнка, а всё лицо было в липкой крови.

— Лежи, идиот! — прошелестело рядом, и сильные ладони попытались придавить меня к асфальту. Сопротивляться не удалось: теперь хрустнуло в пояснице, и только что обретённые ощущения отключились — ног я больше не чувствовал.

— Зачем? Ты ведь собиралась меня убить, — хорошо хоть зубы каким-то невероятным образом остались на своих местах. Бездна была рядом, и снова, как и в прошлой жизни, пыталась восстановить меня, выправляя тело.

Над ухом раздалось шипение. Честно, в тот момент мне совершенно искренне захотелось расхохотаться.

— Нет! Почему ты не остановился? — Бездна дотронулась ладонью до моих век, стёрла с лица уже начавшую сворачиваться кровь. — Тебе бы все равно не дали умереть. Ты ещё не понял, что творцы так просто не расстаются с игрушками, даже если они больше не принадлежат им?