Книга Без души, страница 55 – Ольга Болдырева

Спрашивать, почему она не сказала этого раньше, не стал. Надо, значит — надо. Подчиняться намного проще, чем заставлять решать и делать выбор себя. Ещё раз отряхнул джинсы и ладони, после чего, хромая, пошёл к просвету между домами.

Наверное, мне просто повезло, но к метро я вышел через пятнадцать минут. Прохожие, спешившие укрыться по квартирам от вечерней духоты, удивленно оборачивались мне вослед, но вопросов не задавали, и останавливать меня не спешили. Беззубый карапуз потыкал в меня пальцем, рассмеявшись. Молодая мать, взглянув мне в глаза, пугливо пискнула и, схватив сына на руки, поспешила уйти в сторону. Один из подростков, курящих у подземного перехода, громко и нагло прокомментировал мой вид. Бездне хватило одно легкого движения рукой в его сторону, чтобы укоротить срок его жизни, оставив часа два, не больше.

И название станции тоже пришлось кстати: «Новогиреево», значит, всего одну пересадку делать. Мысли были удивительно — обрывочными: фиксировали всё происходящее, не отвлекаясь на привычные размышления. Под подозрительным взглядом вахтёрши, я приложил ладонь к жёлтому кругу на турникете и прошёл на платформу. Расположение станций на карте я знал хорошо, как и весь метрополитен — ещё в прошлой жизни, покачиваясь в вагоне, от скуки заучивал карту подземки. Столько времени прошло, но помню…

«Новогиреевская» принадлежала разряду именно тех станций, которые в прошлой жизни мне нравились больше всего — нет огромных колонн, когда со всех сторон давят мраморные глыбы, отсутствует покатый свод, наводящий на мысли о скором крушении потолка. Милая и аккуратная станция со статными светлыми колоннами, по верху которых шёл красивый орнамент. Он же украшал серые стены.

Я прошёл до середины платформы и заскочил в подъехавший поезд. Если на самой станции быстрое передвижение не позволяло людям пристально осматривать меня, то в вагоне на меня уставились все, словно я был редким музейным экспонатом. Бездна спросила, не стоит ли поднять кого-нибудь с места, чтобы я мог сесть.

— Не развалюсь… — я прошёл в конец вагона и, прислонившись к двери, закрыл глаза, вслушиваясь в шум, от которого давно успел отвыкнуть. Тело продолжало болеть.

— Уверен? Внешность себе подправил, молодец. А что будешь делать с внутренними органами? Ты хоть понимаешь, что сейчас у тебя там каша? Хорошо, тебе нужно было идти тогда, но сейчас ты можешь позволить телу расслабиться. Человек и секунды бы не протянул.

— Ты правильно сказала — человек. Я давно потерял право так себя назвать. Хотя ты права: многое во мне осталось от смертного племени. Успокойся. К тому же, тот мужчина собирается выходить по собственной воле. Подойдём поближе.

После того, как я сел, настроив сознание на то, чтобы не пропустить переход, сразу же уснул, разрешив организму самому себя залечивать так, как он считает нужным. Бездна невесомой тенью устроилась у меня на коленях и рисовала на рваной рубашке тонким пальчиком изломанные узоры.

Когда-то я уже пережил нечто похожее на это падение, даже несмотря на то, что тогда был обычным человеком. Всё пройдёт… Спасибо мироздание, я понял, что стал такой тварью тварь, которая не сдохнет никогда. Такому как мне, не место в чёртогах тихой госпожи, и недоступен покой, а значит, придётся гнить здесь.