Книга Принцип отражения, страница 137 – Ольга Болдырева

Игорь, растянувшись на кровати, устало закрыл глаза.

И перед тем, как провалиться в сумбурный сон, подумал, что было бы классно посмотреть, как перекосит рожи некоторых знакомых из Отдела (да и из инквизиции не меньше), если в очередной свой визит на Полежаевскую Ионов притащит с собой «подчиненных» из Нереальности.

А уж как Воронцов бы обрадовался, донеси до него кто-нибудь эту новость на тот свет...

* * *

— И что это за фигня сейчас получилась? - вопрос, заданный Войной носил исключительно риторический характер.

Воды реки были спокойны. Темные, мерно шелестящие о гладкий облицованный камень, сковавший стихию. Лунный свет - скупой и редкий, едва проглядывающий сквозь слои плотных туч, серебрил тонкую дорожку на другой берег. Людей не было. Все припозднившиеся прохожие давно укрылись в ненадежных домах. Только иногда по мосту испуганными мышами мелькали машины, гремя о стыки и разбавляя сонный плеск механическим гудением. Война подобрал мелкий камешек и бросил его в воду, в середину лунной дорожки, и с удовольствием проследил, как серебряный цвет зарябил и смазался, разбегаясь в стороны вместе с небольшими кругами.

Саломея помолчала и как-то совсем по-человечески потерла ладонями лицо, словно пытаясь прогнать лишние мысли. Земной мир проникал в них по капле, аккуратно пуская корни в кровь и разум. А может быть, просто отыскивал что-то прежнее, забытое.

В конце концов, каждая мервь, а соответственно и морт, когда-то была человеком.

Без вмешательства Воронцова, они никогда не смогли бы обрести разум. Но и так, под влиянием данума Александра должны были пройти годы, чтобы в медлительной алчной туше победило сознание, чаще - даже десятилетия. А чтобы собрать достаточно силы и перейти на следующую ступень, став из морта Рыцарем - целые столетия. Никто из них не мог сказать, сколько длился его путь обретения крох разума и цели...

Время в Нереальности оставалось понятием относительным и непостоянным, чтобы доверять ему.

Иногда что-то возвращалось. Вспышками, образами, цветом. Главная проблема заключалась в том, что никто из мервей никогда не пытался заглянуть за край памяти. Это было естественно, это было правильно. Став могущественным монстром, глупо вспоминать, что некогда являлся беззащитной добычей. А теперь Саломея останавливалась на мысли, что это интересно - узнать, по какому она шла пути, и почему тот закончился третьим номером среди Рыцарей Нереальности.

Сказать кому-то об этом было бы еще глупее, чем сами попытки вспомнить.

Наверное, Саломея смогла бы испытать чувство удивления, узнав, что с недавних пор Война мучился той же проблемой и по утрам с сомнением всматривается в ярко-голубое небо.

— Владыка не поверил нам.

— Думаешь? - в сторону лунной дорожки отправился следующий камень.

— Уверена. Именно поэтому он был так спокоен. Владыка убежден, что мы либо отвлекаем его от своей истинной цели, либо издеваемся. Либо... он неправильно нас понял.

Последнее предположение настигло Войну во время очередного броска. Рука дрогнула, и горсть камушков улетела куда-то в бок.

— Чего? - рыжий сомневался: то ли ему захохотать, то ли покрутить пальцем у виска. - Ионов, конечно, не мозг, но даже он способен понять, что Владыка - это Владыка. Не припомню других смыслов...