Книга Слуга, страница 124 – Ольга Болдырева

Именно этот момент Фильга выбрала, чтобы сердито зашипеть и броситься на Самуила. Он отдернул и без того пострадавшую ладонь в последний момент – кошка отнюдь не игралась. Вздыбив шерсть, животное еще раз недовольно шикнуло и удрало с кухни.

— Вывод: я – зло! – покачал головой Самуил и задорно подмигнул дочери.

Бель поджала губы и полила свою порцию оладий медом.

— Предрассудки. Просто кошка решила, что новый человек покормит ее, если показать, какая она хорошая, – предположил я.

— Фильга долгое время голодала, пока ей лучше не переедать, – обиженно заметил Самуил.

— А ты кошке это объяснил? – Я перешел на «ты». И конечно, это было совсем невежливо и неправильно, но извиняться и исправляться не стал. – Я-то понимаю, что ты не садист.

— Спасибо, Лазарь. – Самуил задумчиво пожевал оладью, покривился, отложил и принялся запивать соленый кусок теста кофе. – Я бесконечно рад, что не кажусь садистом.

О том, что моя фамильярность была неуместна, он не сказал ни слова. Будто дал одобрение на иной тон беседы. Потянувшись к дочери, рисующей на тарелке капающим с ложки медом, Самуил вытер ей щеки.

Бель бросила на меня короткий взгляд, проверяя, найду ли я такую заботу нелепой или посмеюсь над испачкавшейся девочкой. Но я ощущал только уют. Он был чужой, подсмотренный, едва ли не украденный… И кажется, первый за сорок лет.

— Так что именно не сложилось у фон Латгард? Она рыцарь-командор, командующая целым, пусть и захолустным, гарнизоном. Мне кажется, не каждый офицер смеет мечтать о такой карьере. Женщине и вовсе жаловаться грех.

Самуил с усталой задумчивостью потер лоб.

— Она и не жалуется. Ни на жизнь, ни на карьеру, ни на гарнизон, больше похожий на ссылку, несмотря на все заслуги. Я не то чтобы любитель собирать сплетни… Про ее вдовство ты и сам знаешь. Два вдовства, точнее. Еще вроде говорили, что ее сын погиб на дуэли в столице. Молодой, горячий, только получил офицерские погоны после училища и сразу полез ко двору искать славы… Что уж там приключилось, на кого мальчик нарвался – не знаю. Никто за его смерть не ответил. Так что, как видишь, Лазарь, не сложилось у фон Латгард ни с замужеством, ни с материнством, только вот карьера – «о какой только мечтать офицеру». – Самуил нежно посмотрел на дочь. – Неправильно это – когда они уходят раньше нас. Нечестно.

Бель закончила с перекусом, разрисовала тарелку и теперь, уперевшись ручками в сиденье, покачивалась из стороны в сторону. Но в разговор не лезла, внимательно слушала, ничем не показывая, что ей скучно сидеть рядом со взрослыми, которые говорят на какие-то свои сложные темы.

Я протянул девочке руку.

— Разрешишь тебя проверить? – И сразу же уточнил для Самуила, пока тот не решил, что я собираюсь причинить его дочери вред: – Это не больно, будто комар укусит.

— Когда комар кусает – неприятно, – нахмурилась Бель, – и чешется!

— Чесаться точно не будет, – улыбнулся я. – Только кольнет.

Самуил встрепенулся.

— Со всеми детьми так? Хитрые же бестии: и приврать могут, и подраться, и еще много пакостей совершить. Невинные ангелы они только до тех пор, пока лежат в колыбели.

— До семи лет – со всеми, – со смешком заверил я. – В детях нет зла, они пока не понимают тяжесть лжи и боли. Правда, и чудес мой дар для них не совершает. Но это логично, иначе у людей начали бы отрастать крылья, питомцы бы, вот как Фильга, заговаривали человеческим языком, с неба сыпались бы сладости… И происходили бы прочие странные вещи.