Книга Слуга, страница 17 – Ольга Болдырева

— Я не верил… – прошептал Артизар, отвел взгляд, зажмурился, снова прикусил губу, а затем его прорвало, голос опасно зазвенел: – Слышал, конечно, рассказы про судью Рихтера, но ведь бессмертие – сказки! Никто не может и не должен жить вечно! Эти дни я не понимал, чего жду. Зачем жгу вещи вместо того… чтобы просто покончить с собой. Было так страшно!

Артизар обхватил себя за плечи, будто пытался защититься от пережитого ужаса, его затрясло. И мне бы встать, обнять его, утешить, потрепать ласково по голове, сказать, что все закончилось, а дальше мы со всеми бедами справимся вместе, но я только уточнил:

— Вечная жизнь на самом деле сказка. Я умер. И воскрес. Что бы ни случилось – на третий день всегда возвращаюсь. Думаешь, имя за красивые глаза получил?

Артизар успокоился, встрепенулся, поднял взгляд, размышляя, и возразил:

— Лазарь на четвертый день воскрес. Не на третий.

— У Йозефа не хватило бы чувства юмора назвать меня Йехи.

Я кое-как сел и обхватил голову руками, борясь с дурнотой. От слабости тело покрылось липким по́том. Руки слушались плохо, меня потряхивало и знобило. Но мысли и чувства наконец пришли в норму.

Дотронувшись до левого уха, я нащупал серьгу-гвоздик, проверяя, все ли с ней в порядке. Это подарок Микаэлы, зачарованный так, чтобы за три дня смерти с телом не произошло ничего непоправимого. Чуть шершавый металл под подушечкой пальца ощущался привычной выпуклостью.

Я потянулся и подтащил разоренную сумку. Может, мальчишка к удушливому запаху и притерпелся, но я, ощутив вонь ладана, едва сдержал рвотный позыв. А раньше так здорово пахло! Придется парфюм менять. Выбрав из вещей на дне уцелевший свитер, натянул его. Сильно теплее не стало, но не то чтобы у меня были варианты.

— Вернуть пальто? – предложил Артизар, наблюдая, как я вытряхиваю на камни оставшуюся пару белья, с третьей попытки поджигаю отсыревшую ткань и жадно тянусь, едва ли не засовываю ладони в вяло потрескивающее пламя.

— Нет. Дай еще пару минут, и попробую сообразить, как отсюда выбраться. Ты вообще не ел, что ли?

И без того скромный кулек с вяленым мясом, которое я грыз в дороге, когда не находил трактира или постоялого двора, уменьшился едва ли на треть.

— Ел. – Артизар насупился и потер кончик носа. – Немного. Не хотел.

Взгляд стал настороженным, будто он решил, что сейчас наору и запихну в него оставшееся мясо насильно. Но я промолчал. Мальчишка жив, не теряет сознание от голода – этого достаточно.

— Там дальше еще расщелина – днем небо видно. Вроде бы можно выбраться наверх. Я не пытался – не дотянуться. И страшно. Вы… Ты высокий, дотянешься. Ты же нас вытащишь? Как твоя магия работает? С теми тварями… Я не понял. Я вообще не очень соображал. А рассказы про судью Рихтера разные: кто-то говорит, что ты Спаситель, кто-то – что сын Йамму, Энтхи.

Впервые за обреченностью и страхом в тихом, ломающемся голосе кронпринца прорезалось любопытство.

Слухов про верного пса айнс-приора Хергена – Лазаря Рихтера – по империи ходило столько, что хватило бы на отдельный сборник. Ну или хотя бы на статью в бестиарии. Где-нибудь между реморой, спутницей Левиафана, и роггенмеме, «ржаными тетушками», злобными полевыми духами.

Но момент для лекции о моем даре был неудачный.

— Это не колдовство, – только и сообщил, поднимаясь на ноги.