Книга Слуга, страница 172 – Ольга Болдырева

— Рихтер!

Я ожидал приказа прекратить, но никак не ударов под колени и по почкам. От второго, конечно, я увернулся, но мальчишку пришлось отпустить. Он завалился на ступени, кашляя и держась за горло, на котором быстро наливались красным отпечатки моих пальцев.

Терпение фон Латгард явно треснуло, в прозрачном, как талая вода, взгляде пылала ярость. Она положила руку на эфес и искривила губы, но я опередил ее, шагнув с лестницы.

— Мое алиби – не ваше дело, – громко заявил я людям. – Оно есть. Это все, что нужно знать.

По толпе пошел шепоток.

— Врет! – раздалось так неожиданно, что несколько впечатлительных граждан даже вскрикнули.

Расталкивая миттенцев, вперед выступил грузный мужчина, в котором я узнал владельца борделя.

Дрянь!

— Он врет! – продолжил орать мужчина, будто думал, что его плохо расслышали с первого раза. – Да, герр Рихтер приходил, но сбежал меньше чем через двадцать минут! И быстро, будто за ним черти гнались! Хотя денег действительно заплатил за всю ночь. Но ни я, ни Ханна не станем его выгораживать. Нет никакого алиби! Энтхи как есть! Зверь убил нашего отца Реджинманда!

Позади испуганно выдохнул Артизар. Выругалась фон Латгард.

— Рихтер… Как же так. – Ярость ее погасла, словно на костер плеснули ледяной водой.

О, конечно, я мог бы выдать Самуила. Рассказать и про письма, и про нахцерера, и даже про Белинду – раз уж зашла речь. Но происходящее настолько взбесило меня, что исчезло всякое желание оправдываться.

Перережь я сотню священников, столько же монашек и заверши вечер парочкой старших чинов приората, Йозеф только вздохнул бы и прочитал нудную нотацию! А этот жалкий сброд, только подумайте, собрался меня судить!

Внутри, где-то у солнечного сплетения, бесновалась злость.

Я медленно и внушительно спустился с крыльца и пошел вперед.

— Вот мое слово: не я убил вашего обожаемого Ганса. Хотя мог бы. Но вы глухи. И тупы. А даже если бы и я? – Я оскалился, и вокруг ладоней заиграли первые искры благодати. – Нападете?

Тратить силу мне не хотелось, ее и так оставалось слишком мало. Но миттенцы об этом не знали.

В первую секунду люди испуганно отпрянули, но затем, видимо, вспомнили, что их много, а я один. Раздался глухой ропот. Он быстро нарастал, уже слышались обвинения и угрозы. Я понял, что отец Реджинманд успел еще до моего появления в Миттене не в одной и даже не в двух проповедях назвать меня Энтхи, а святейший престол – завравшимися слепцами.

Сомнений в моей вине у толпы не осталось. Толпы вообще ни в чем не сомневаются. Они загораются, как сухой хворост, и горят, пока не сжигают все вокруг.

— Убийца!

— Отродье Йамму!

— Сын погибели!

Чья рука кинула камень, было непонятно. Он попал мне в плечо, и сперва я даже не почувствовал боли. Пока не полетели следующие. От нескольких, метко пущенных в голову, я увернулся, а еще пару все-таки остановил даром.

— Ты, Йехи, Господь наш, и вы, ангелы и архангелы Его, защитите и охраните!– приказал я.

Золотое сияние благодати развеяло камни пылью в дюйме от лица. Внутри, словно опухоль, разрастался удушающий гнев, застилая глаза. Разум отказывался брать эмоции под контроль, и я лишь сильнее злился.

— Вы, смертные мясные мешки, вечные жалобщики и грешники, решили, что сможете судить меня? Лазаря Рихтера?! Как, должно быть, сладко было слушать вашего приора и верить, что я – исчадие ада, что мой дар от Самаэля, а не от Господа. Ведь это бы означало, что на самом деле я не могу видеть ваши грехи, что они по-прежнему надежно спрятаны под масками добропорядочности и кротости. Вы готовы винить Самаэля во всех бедах, хотя ему не нужно и пальцем шевелить, чтобы вводить вас во грех. Вы сами радостно стремитесь в пасть Зверю и сами виновны в своих горестях. На моих руках достаточно крови – я не боюсь этого признать, но я не убивал отца Реджинманда!