Книга Слуга, страница 24 – Ольга Болдырева

Я уже подумал, что Артизар не удостоит меня ответом, как он проворчал:

— Лучше, чем с ролью кронпринца.

До ратуши мы прошли беспрепятственно. Горожане провожали нас настороженными взглядами, но окликать и заводить разговор не пытались. Их внимание было отдано серпантину и Вратам Святой Терезы, слизанным гигантским языком лавины. Очевидно, случившееся взбудоражило умы миттенцев, и они уже не первое утро начинали с проверки, не была ли эта трагедия просто дурным сном. Разносящий свежие газеты почтальон, с которым мы прошли одну из улиц, заунывно молился себе под нос.

После оглушительно тихого перевала Миттен стал настоящим праздником: скрип дверей, стук лопаты, шум в домах и хриплый лай пса на соседней улице – все звуки сейчас казались музыкой.

Внимание привлекали лавочки и мастерские, занимающие первые этажи. Чем ближе мы продвигались к центру, тем больше их становилось. До Нахтвайна оставалась пара недель, и почти все дома уже украсили моравскими звездами и венками из свежих еловых ветвей, разбавленных красными цветами пуансеттии. Из-за стекол витрин добавляли праздничного настроения небольшие самодельные вертепы.

Я думал, что Миттен полностью занят на шахтах и рудниках, но жизнь в городе была куда разнообразнее и ярче. Из еще закрытых пекарен тянуло дрожжами и горячим хлебом; от аптеки на перекрестке – настойками и травами. Хоть и безумно уставший, держащийся на последних крупицах благодати, я прорисовывал в уме карту города и запоминал полезные места.

Людей вокруг прибавлялось. Мы разминулись с группой гимназистов в одинаковых утепленных мантиях с нашивкой в виде совы, сидящей на глобусе. На пороги лавок выходили еще сонные помощники: раздвигали ставни, подметали занесенные снегом ступени и дорожки. Прошел, позвякивая бутылями в тележке, молочник. Я поймал на себе внимательный взгляд: у книжной лавки, еще не украшенной к Нахтвайну, замер молодой мужчина. Заметив, что я тоже на него смотрю, он неуверенно, но приветливо улыбнулся и убрал со лба вьющиеся золотисто-светлые пряди. Улыбаться в ответ я не стал, ограничился вежливым кивком. Мужчина отвел взгляд и поспешно скрылся в лавке.

Бежевое здание ратуши с барочным фасадом, красной черепичной крышей, едва ли не единственной почищенной от снега, и восьмиугольной башней-колокольней располагалось на центральной площади, заставленной традиционными палатками ярмарки, открывшейся с первым днем Адвента. Мы обошли покрытый коркой льда фонтан со слепой Фемидой, и только сейчас нас окликнули:

— Эй, бродяги. Кто вы, откуда?

Стражи порядка, выряженные в светлую утепленную форму, выглядели донельзя нелепо. Еще и с неудобными тяжелыми пиками вместо каких-нибудь шпаг. Вообще-то пики считались оружием кавалерии, которой в Миттене попросту не было, но они остались здесь как дурацкая дань имперским традициям.

Артизар задержал дыхание и напрягся. Не зря.

Выплеснуть накопившуюся злость на кронпринца хоть и хотелось, но было нельзя. В себе же я переваривать эмоции не умел и учиться этому не желал.

— Не ваше дело. С такой безопасностью я бы перерезал половину города, пока вы задницы в караулке грели. Не путайтесь под ногами, целее будете.

— Хочешь отвечать на вопросы с перебитыми ногами за решеткой?

Грузный мужчина с капральскими нашивками не спешил отдавать приказ, хотя столичные стражи, не будь они знакомы с судьей Рихтером, уже бы кинулись пересчитывать наглецу ребра. Но эти только загораживали проход к ратуше, удобнее перехватив пики.