Книга Дело чести, страница 160 – Максим Шторм

Поставив поднос с форелью на край стола, Элен вернулась на место неподалёку от шушукающихся двойнят. Не иначе как малолетние озорники затевали очередную каверзу. Честь же накладывать кушанья на тарелки господ принадлежала Шатнеру. Дворецкий жестом подозвал к себе Элен.

— Мисс Харт, будьте добры, спуститесь в подвал и достаньте бутылку розового Мильто. Я предусмотрительно поставил её на стол, так что вы не ошибётесь.

Молча кивнув, Элен поспешно отвернулась от старика. Ей был и раньше не сильно приятен этот человек, а сейчас так особенно. Элен не могла простить Аткинсу его свинства, а дворецкому его молчаливого попустительства. Отреагировал бы Шатнер, зайди доктор Аткинс чересчур далеко? Что бы сделал дворецкий, если бы добрый директор Мерсифэйт вздумал зажать Элен в тёмном уголке и залезть ей под юбку? Вступился бы? Остановил бы распустившего лапы мерзавца? Честно говоря, Элен думала, что при любом из этих случаев невозмутимое выражение на физиономии Шатнера нисколько бы не изменилось.

Быстро, насколько позволял подол длинного платья и невысокие каблуки её лучших туфелек, Элен спустилась в подвал, перескакивая через ступеньку и, подхватив со стола запечатанную бутылку пятилетнего Мильто, так же быстро поднялась наверх. Просторный, меж стеллажей которого можно было заблудиться, как в запутанном лабиринте, подвал особняка Гиллроев откровенно пугал Элен. Она бы никому не призналась, но одно ощущение давящей на плечи колоссальной глыбы трёхэтажного старинного дома, когда ты и так ниже уровня земли, приводило её в тихий ужас. Она лишь сегодня впервые побывала в этом подвале, но впечатление он оставил самые неприятные. Будь её воля, она бы наглухо заколотила ведущую в подземную утробу дверь и повесила рядом табличку — «Опасно — не приближаться!»

Вернувшись на кухню, девушка торопливо протёрла припорошённую сырой пылью бутылку чистым полотенцем и… столкнулась нос к носу ни с кем иным, как с доктором Аткинсом, когда переступала порог кухни! Проклятье, успела подумать Элен, похоже, мне и впредь суждено встречаться с ним исключительно в дверях! Элен, сжимая в руках бутылку, невольно попятилась назад.

Психиатр стоял в дверном проёме, сложив руки на груди и беспечно улыбаясь. Повязанный вокруг шеи платок был небрежно растянут, на безупречно сидящем фраке ни пятнышка. Утончённое, худощавое лицо выражает неподдельное участие. Выглядел доктор Аткинс просто на загляденье, словно не выпил ни капли. Тёмно-карие глаза смотрели на Элен незамутнённо и изучающе, как на мелкую букашку, пришпиленную булавками к рабочему столу.

— Мисс Харт, какое неожиданное совпадение, — промурлыкал Аткинс и пригладил пальцами клинышек изящной бородки. У Элен движение пальцев доктора, плавное, текучее, тут же вызвало спазм в районе желудка.

— Простите, сэр? — пробормотала она, не отваживаясь поднять головы. Карие глаза девушки с отчаянием уставились в устланный мраморными плитами пол.

— Я говорю, что возвращался из уборной, когда что-то, не иначе, как само провидение подтолкнуло меня пройти на кухню, — пояснил доктор Аткинс, засовывая пугающие Элен руки в карманы брюк. — Я и надеяться не смел, что судьба снова предоставит мне шанс увидеться с вами с глазу на глаз, в более интимной и располагающей к открытым беседам обстановке, нежели в гостиной. Пожалуй, там становится излишне шумно. Знает ли, Катрин не всегда удаётся сдерживать себя в стремлении уничтожить все запасы праздничного спиртного. Она замечательная женщина, но пить совершенно не умеет.