Книга Реванш закона, страница 136 – Максим Шторм, Андрей Северский

Джейсон Джентри несколько раз бывал в Кенингтонском парке. В основном по долгу службы. И всегда завидовал тем, кто мог просто, как вот сейчас, прийти сюда только для того, чтобы отдохнуть и отвлечься от забот. Он же везде был на работе. Над небопортом нависла гигантская, закрывающая полнеба тень. Пассажирский дирижабль первого класса неспеша проплыл над головами заполнивших взлётную площадку людей. Джейсон неторопливо проводил взглядом широкое брюхо стоярдовой гондолы, ощенившейся хвостовыми стабилизаторами и бортовыми плоскостями. Дирижабль величественно уплывал вдаль, постепенно набирая высоту. Его мотогондолы издавали низкий рокочущий звук, широкие лопасти пропеллеров лениво загребали воздух. Джейсон успел прочитать нанесённое на огромную оболочку название воздушного корабля — Селеста.

— Судя по тому, каким взглядом ты проводил этот корабль, могу предположить, что твоя душа рвётся в небо, — посмеиваясь, сказал Гордон Крейг, заметив устремлённый ввысь мимолётный взгляд старшего инспектора. — Моё предложение ещё в силе, Джейсон. Возьми отпуск и приезжай ко мне в гости. Думаю, мы найдем, чем заняться.

— Уволь. Моя душа рвётся совсем в другое место. И желания мои более приземлённые, — покачал головой Джентри, улыбаясь краешками губ. — И ты настолько надоел мне за все прошедшие дни, что я провожаю тебя с чистой совестью и лёгким сердцем. Пожалуй, я найду, чем заняться и дома. Несколько дней отдыха у меня есть. Наверноеотосплюсь как следует.

Крейг поправил вороник застёгнутого на все пуговицы пальто. Его спрятанный за моноклемлевый глаз щурился как-то особо хитро. Он махнул рукой в сторону опускающегося по швартовочной мачте к земле небольшого однопалубного дирижабля.

— Совсем скоро эта птичка унесёт нас из столицы, Джейсон. И поверь, я бы действительно хотел, чтобы ты был с нами на её борту.

— Я верю тебе, дружище. И ценю твоё предложное. Но пока воздержусь. Мне нужно как следует разобраться…

Крейг наклонился к нему и шепнул прямо на ухо:

— Мы же вроде как договорились, что оставим всё как есть. Не вздумай…

— Разобраться в себе, — инспектор прервал знакомца.

Затем Джейсон похлопал учёного по плечу, и продолжил:

— Не надо за меня волноваться. Я большой мальчик. И знаю, что делаю. Кстати, твой багаж…

— Мой багаж уже давно сдан в камеру хранения, — обезоруживающе улыбнулся Крейг, разводя пустыми руками. — Понимаю, что ты, возможно, малость удивлён, но всё самое ценное находится рядом со мной.

Стоящая рядом с мужчинами Генриетта Барлоу невольно зарделась. Крейг бережно взял её за руку. И в этом жесте было намного больше, чем можно было бы выразить вслух словами. Джентри сунул руки в карманы плаща и на полном серьёзе сказал:

— Я надеюсь, что у вас всё будет замечательно. Берегите друг друга. Вы заслужили то счастье, которое обрели.

— Ого, не думал, что услышу от такого угрюмого и чёрствого сухаря столь душевные речи! — воскликнул Крейг. И тут же заработал лёгкий шлепок по плечу от бывшей ночной бабочки.

— Гордон, ну что ты такое говоришь! Не обижайтесь на него, мистер Джентри.

— Что ж, по крайней мере, мне становится ясно, кто будет главенствовать в вашем союзе, — усмехнулся Джейсон, вызвав мучительную гримасу на физиономии Крейга.

Генриетта с обожанием посмотрела на худощавого нахохлившегося учёного. Её синие глазищи, спрятанные закрывающей половину лица тончайшей вуалью, буквально лучились, а пряди перекрашенных в насыщенный чёрный цвет волос обрамляли её хорошенькое личико, делая его достойным для написания портрета в королевскую галерею. Сейчас никто и не узнал бы в ухоженной и одетой в дорогое платье и полупальто молодой красивой леди постоянно недоедающую пошло размалёванную девку с городского Дна. Понадобилось всего пол дня, чтобы привести Генриетту в порядок и изменить её внешность насколько это было возможно. Она до сих пор чувствовала себя несколько неуверенно, словно постоянно опасалась, что всё происходящее вокруг неё всего лишь зыбкий сон. Что в любой момент она проснётся с криком, обнаружит себя в какой-то грязной конуре и поймёт, что ничего не изменилось. Что нет ни её новой фамилии, ни всей этой дорогой и красивой одежды, ни этого замечательного мужчины, за которым она была готова последовать на край света. Что вся её новая жизнь всего лишь очередной несбыточный сон. Иллюзия.