Книга Bраг Империи, страница 47 – Максим Шторм, Дейлор Смит

Митяй, не будь дураком, не стал добиваться встречи непосредственно с нынешним командующим Цитаделью. Просто попросил о помощи. Конечно, он рисковал, но наверное, именно и так должен был поступить. Когда назвал одному из вахты дежуривших на воротах Часовых Тринадцатой Стражи название несуществующей деревни. Для столичных гостей все населённые пункты северного фронтира были одинаковы, да и кто из них знал, как там та или иная деревушка зовется… Но лютоградские Часовые, каждый из которых избороздил все северные земли за годы службы вдоль и поперёк, знали.

Внимательно осмотрев простодушно хлопающего глазами Митяя и еще раз уточнив, из какой он деревни, старший смены отправился докладывать. И пошел к самому сержанту, который, выслушав донесение от воина, быстренько скумекал, что к чему и велел впустить парня и уточнить все детали. Обычная, не вызывающая ни малейших подозрений рутина повседневной службы лютоградских Часовых.

Далее дело техники. Схватив в караулке Митяя за шиворот, Корнедуб сразу дал понять, что если он в нем ошибся, то последнему сильно не поздоровится. И вот тут Митяй и шепнул ветерану Стражи на ухо переданные мною особые слова. Помнит ли Корнедуб тот момент, когда после сдачи экзамена по-лютоградски, он участливо поинтересовался у меня, здорово отлупленного Кречетом, не юродивый ли я часом, а сам командующий тогда впервые меня настоящей фамилией назвал? Кроме меня, Кречета, Рогволда и самого Корнедуба никто этих подробностей знать в целом мире не мог.

И когда облегчено выругавшись, сержант просветлел лицом, Митяй вдогонку выложил мою просьбу. И спустя некоторое время получил ответ. В виде отборных матерных выражений, угроз и переданной Корнедубом записки. Которую я сейчас держал в руках и, развернув, погрузился в чтение.

" Бестужев, наглый ты, непослушный и вздорный сукин сын! Слава Богу, что жив и вернулся, сынок. Хотя с последним ты явно поспешил. Просьба твоя, конечно, мне как серпом по одному месту, ну да перечить не буду, выполню. И Кречета предупрежу, уж не обессудь. Запретить мы тебе в нынешнем положении не могём, ну да ты уж мальчонка не маленький, сам понимаешь, на что идёшь. Кулагин обитает на третьм поверхе замка, в восточном крыле. Я накажу одному человечку, он грядущей ночью тебе знак подаст. Увидишь какой сам, не слепой, поди. Раньше трех пополуночи начинать не смей. Дальше… Да помогут тебе все святые, Алексей. Даст бог, скоро свидимся".

Крепко стиснув плотно исписанную торопливым, едва разборчивым, почерком бумажку в кулаке, я посмотрел через приоткрытые двери конюшни на багровое, клонящееся к закату солнце. Время у меня было. И на свежей лошади добраться до города и к ночи занять на територии Часовых выжидающую позицию. А затем… Затем мне предстоит приложить все красноречие и самые весомые доказательства, чтобы убедить главу императорской следственной комиссии графа Василия Кулагина в своей невиновности.

Я машинально приложил руку к груди, где под курткой был спрятан дедовский дневник. Надеюсь, Кулагин любит читать. Потому что читать ему совсем скоро предстоит много.

.

— Немножко проветрю спаленку-то, — шаловливо подмигнув Кулагину, Людмила, завернувшись в простыню, впрочем, мало что скрывающую, подбежала к окошку и приоткрыла застекленные рамы. Ворвавшийся в комнату прохладный ночной ветерок тут же вцепился в штору.