Книга Часовой: Владыка Севера, страница 79 – Максим Шторм, Дейлор Смит

— В таком случае давайте раз и навсегда разберёмся, любезный, кому из нас двоих можно верить. Думаю, ни один эксперимент не будет стоять выше возможности очистить своё древнее и благородное дворянское имя от голословных обвинений и беспричинных нападок. Я сейчас открою этот ящик и если там всего лишь прокисший борщ, лично принесу вам самые искренние извинения и сам отдам себя под суд за лжесвидетельство!

Перумов, снова дёрнувшись, подобрался и глухо проворчал, глядя на меня из-под насупленных седых бровей, как готовый к прыжку хищный зверь.

— Ты слишком много на себя берёшь, Безродный. С каких это пор твоё слово стало выше княжеского?

— С тех времён, когда Император Пётр Четвёртый даровал моему предку право отныне и навечно именоваться Великим Герцогом Бестужевым. И я, как законный наследник, имею все права на этот титул и свою фамилию. И ты, двуличная тварь, с потрохами продавшаяся Ведьмам, мне не указ!

Мой наполненный грозой рык вихрем разнёсся по всему залу. Валентин аж вздрогнул и посмотрел на меня каким-то совершенно одичавшим взглядом, словно впервые увидел.

Перумов потемнел лицом, теряя напускное хладнокровие и с чудовищной, выпестованой десятилетиями злостью уставился на меня. Я же, подойдя вплотную к исписаному иномирными колдовскими рунами стальному ящику, громко сказал:

— Ты убил моего прадеда, Владислав. Ты обрёк мой род на презрение, ненависть и забвение. Ты предал своей народ и свою страну. И ты недостоин носить звание одного из Высших дворян. Скажи, я спрошу тебя, как некогда спросил Владимир, когда ты пришёл к нему в узницу, в ночь накануне его казни… Оно того стоило?

Перумов отшатнулся, как будто пропустил сильнейший удар в челюсть. Он с помелькнувшим в глазах страхом поражённо уставился на меня. Мои товарищи выглядели не менее пришибленными.

— Откуда тебе это известно? — потянув себя за ворот камзола, прошипел этот страшный старик. — Как ты узнал, кто я… И что было столько лет назад? Как⁈.

Я злобно и мстительно усмехнулся:

— А как ты думаешь, почему Владимир тогда принял свою участь? Никогда не задумывался об этом? Потому что он видел будущее и знал, что однажды я убью тебя. Твой род прервётся навеки, а все планы пойдут прахом.

Если бы сейчас в лаборатории взорвалась бомба, это произвело бы меньший эффект. У Перумова отвисла челюсть, а глаза едва не выпали из орбит. Безумные, жуткие, в багровых прожилках и кипящие заклятой ненавистью. Глаза человека, осознавшего, что его мир безжалостно разрушается.

— Кажется, я начинаю тебя бояться больше чем Рокоссовского, — перехваченным голосом прохрипел испуганно смотрящий на меня Валентин.

А я, быстро наклонившись, одним за другим отсктегнул три защёлки и под зарождающийся под сводами огромного, заставленного алхимическим оборудованием, зала яростный и негодующий вопль Перумова, распахнул стальной, похожий на гроб, ящик!

Глава двадцатая.

— Не двигаться, граф! — зычно взревел Леонид, выступая вперёд и вытаскивая из ножен меч. — Клянусь честью, сделаете ещё один шаг и я отдам приказ открыть стрельбу на поражение!

Задыхась от злости, Перумов неуверенно остановился, словно споткнувшись, не добежав до нас десяток шагов. Велес и Леший непрерывно держали его на прицеле, совершенно не меняясь в лице. Валентин, истово крестясь, выглядывал из-за моей спины, в ступоре глядя в открытое чрево стального саркофага.