Книга Часовой: Владыка Севера, страница 97 – Максим Шторм, Дейлор Смит

Естественно, ему удалось зацепиться, вырвав несколько кусков черепицы. Извернувшись, он, разъярённо вздымая на загривке промокшую шерсть и с остервенением скаля клыки, подскочил на задние лапы и, пригнувшись, обжёг меня жёлтыми звериными глазами. Бурлящая в них ненависть ошеломляла. Но мне было на всё это наплевать.

Я одним могучим усилием, намертво вцепившись в металический штырь крестообразного громоотвода, вырвал его из конька и, вскинув высоко над головой, перевернул оплавленным остриём вниз. Надо мной пробил громовой набат, озарившая всю крышу выжигающая глаза вспышка молнии на несколько секунд ослепила тревожно вскинувшего косматую голову монстра.

Я, оттолкнувшись ногами, прямо с конька сиганул вниз, на явно не ожидавшего от меня такого фокуса зверо-человека. Серебряный штырь, зажатый в обеих руках, сверкал подобно падающей звезде.

Перумов, громко завыв, вскинул мне навстречу передние лапы, растопыривая когтистые пальцы. Вытянутая омерзительная пасть, усеянная клыками, способными перегрызть закованного в доспехи рыцаря, широко распахнулась…

Я обрушился на него сверху, как карающий меч правосудия. Как упавший с безжалостных небес метеорит. Еще никогда я не двигался настолько быстро, практически неразличимо для глаз. В последний, финальный удар я вложил всю силу, всю энергию, всю свою волю и ненависть. Всего себя и направляющего мои зудящие от невероятного перенапряжения руки Грифона.

Серебряный витой штырь вонзился чуть наискосок, прямо в широченную могучую косматую грудь вхолостую щелкнувшего пастью чудовища, и, как раскаленное копье, с шипением пробив его насквозь, вышел сзади из поясницы. Перумов, выгибаясь дугой, и в агонии полосуя меня по спине когтями, превращая кожу и плоть в окровавленные лохмотья, издал пронзительный, полный немыслимой боли вой.

Больно было так, словно с меня с живого сдирали кожу! Грифон, противясь кривым когтям-крючьм, яростно клекотал. Я знал, что не смотря ни на что, магическая татуировка Родового зверя чудесным образом восстановится, даже если ее полностью уничтожить. Боль… Страшная и нескончаемая. Но я не разжимал пальцев, всем весом наваливаясь на разогревшийся в моих руках тяжёлый громоотвод, пригибая подламывающего задние лапы монстра к земле. Пот, смешивась с дождём, заливал глаза, уши закладывало от ревущего почище сирены оборотня, чей вопль слышали, наверно, во всей округе. Даже гром на некоторое время замолчал, словно успугавшись этого страшного нечеловеческого крика.

С каждым ударом сердца терзающие меня лапы становились все слабее, пока, наконец, не соскользнув с изувеченной спины, в бессилии не упали, а запрокинутая голова твари безвольно повисла. Я продолжал жать, стискивая зубы, пока кончик серебряного штыря не коснулся черепицы, с хрустом не расколол ее и не вошёл в изнанку кровли, пронзив раскаленным острием деревянную балку.

Громко выкрикнув, я пришпилил Перумова к крыше, всадив ему громоотвод почти по самое перекрестие в грудь. Желтые глаза, с неукротимой злобой глядя на меня, начали медленно тускнеть. Из пасти оборотня наконец-то смрадным потоком хлынула дымящаяся кровь и потекла рекой по черпичному скату, тут же смываемая потоками льющейся с прохудившегося неба дождевой воды.

Тяжело дыша, словно только что перетаскал на своих плечах целую роту закованных в силовую броню Часовых, я разжал онемевшие пальцы. Спину так разрывало от боли, что хоть волком вой. Слава Богу, Грифону удалось быстро остановить кровь и очищающим огнём выжечь всю заразу. Но все равно я и представить боялся, на что сейчас похожа моя спина. Дождь, принося спасительную прохладу, милосердно омывал ее упругими струями. На слегка дрожащих ногах, я выпрямился, сверху вниз глядя на своего поверженного и умирающего врага.