Книга Часовой: Владыка Севера, страница 98 – Максим Шторм, Дейлор Смит

Он лежал, раскинув лапы и с хрипами, неровно дышал. А с его телом уже начали происходить судорожные дёрганые метаморфозы. Гиена, в треске костей и спазмах от страшной боли, превращалась обратно в человека. И этот процесс занял куда как меньше времени, чем первоначальный. Не успел я и дыхания перевести, как вместо приколотого к черпице, почти у самого края крыши, монстра, передо мной оказался худой поджарый голый старик с закатившимися глазами, выцветшей татуировкой оскалившей пасть головы гиены, заключенной в круг, на левом плече, и блестящим серебряным стержнем тяжёлого массивного громоотвода, пробившего его грудину чуть выше сердца.

Признаться, опустившись рядом с ним и склонив голову, я подумал, что граф Владислав Перумов уже мёртв. Я присел на корточки и внимательно присмотрелся к неподвижному врагу. Но вдруг Перумов открыл глаза, полные боли, опустошения и предчувствия скорой кончины. Дождь заливал его нагое тело, унося с собой сочащуюся из срашной раны кровь. Натужно закашлявшись, он выхаркнул кровавый сгусток и, оскалив порозовевшие зубы, с трудом приподнял седую мокрую голову.

— Ты оказался лучше, чем я думал, мальчик… Удивил старика… Семя Бестужевых за столько лет лишь окрепло… Или, может, я чего-то не знаю?

В глазах Перумова уже не было пугающей лихорадочной желтезны. Но заглянув в них, я неоднозначно усмехнулся. Истолковав мою усмешку по-своему, граф, застонав от жуткой боли, словно серебро жгло его невидимым огем, прохрипел:

— Что-то в тебе есть… Иное. Не зря я тебя опасался. Ты не такой как другие, и даже не такой, как твой прадед. Я знаю!.. Можешь мне поверить, я знаю, о чем говорю… И теперь подыхаю здесь, у твоих ног, как шелудивая псина.

— Ты сам шёл к этуму часу больше ста лет, Владислав, — ровно ответил я ему, не испытывая к умирающему противнику ни капли жалости.

Удивительно, но я в данный момент вообще ничего не испытывал. Вот, казалось бы, сладостный миг победы! Коварный враг повержен, я на коне… Но ни особой радости, ни торжества, ни глубокого удовлетворения от свершившейся мести… Ничего. Лишь осознание того, что я выполнил то, что должно. И что души моих предков теперь вздохнут с облегчением.

— Что ты можешь знать, мальчик… — раскат грома прервал слабеющий шёпот Перумова. Натужно закашляв, и корчась в болевых спазмах, он снова сплюнул кровь. — Рокоссовскому ещё долго придётся разгребать за мной, долго… Одно радует, моя смерть доставит этому старому ублюдку лишних хлопот, ха-ха… А ты…

Он, резко дёрнувшись, схватился холодной костлявой рукой за мое правое предплечье. Я даже не моргнул.

— Ты мой самый заклятый враг, Бестужев. По долгу крови, по твоему наследию… Наша вражда началась задолго до твоего рождения. И ты убил меня.

Я, не вырывая руки, слушал. Перумов, лихорадочно глядя на меня, едва слышно торопливо шептал, понимая, что его время вот-вот выйдет:

— Мне не удалось свершить то, что я задумал… Но ты… Ты сможешь сделать это вместо меня!

В эти слова Перумов вложил столько страсти, силы и надежды, что я невольно отпрянул, с изумлением глядя на него.

— Что, не поймаешь, глупец? Империя прогнила, власть нынешней династии всего лишь пшик! Думаешь, ты будешь худшим правителем, чем Коренев? Или я был бы хуже него⁈. Помни о моих словах, мальчик… Теперь, когда тебе вернут все земли и титулы и ты станешь законным Владыкой Севера, помни о том, что ты всегда сможешь взять больше. С твоими-то силами и наследием Владимира! И Коренев это понимает не хуже меня… В этом проклятом городе у тебя никогда не будет настоящих друзей. Император… Ха!.. Никогда не поворочивайся к нему спиной, слышишь? Никогда! И никому не отдавай то, что твое по праву!..