Книга Приход Системы, страница 72 – Андрей Северский

— Мне-то что, ещё наворует, — легкомысленно отзывается парень. — Тем более, он мне не отец, отчим. Мать выклевала ему мозг, вот он и начал шевелиться. А так ему насрать на меня.

— Похер на ваши семейные проблемы. Слайма в отеле убили, так что провожай своих лядей вниз, пока окончательно не обморозились, мне надо обрадовать твоего папулю тем, что ты всё-таки не сдох.

Также добавляю на японском: «Идите вниз, опасность устранена, только не кричите, как спуститесь»

Звоню полковнику, со стороны прохода вниз слышу женский крик, кто там спускался первым?

Трубку берёт Пётр Николаевич: «Нашёл?»

— Нашёл. Что с ним делать: проводить до безопасного места или с собой в Москву?

— Ты можешь притащить сюда?

— Конечно могу, как новообращённого юнита.

— Хорошо, тогда домой, меньше нервов.

— Окэй! Конец связи.

На лестнице какая-то замятня, люди не могут спуститься. Подхожу, раздвигая небольшую толпу, внизу истерит одна из японок. Спускаюсь полётом:

— Что за истерика? Ну, трупы. Они не кусаются! Прижмись к стенке, закрой глаза, и проходи до другой лестницы. Давай! — очень грубо и непочтительно разговариваю с незнакомой женщиной.

Она всё равно упрямится. Получает «лёгкий» в моём понимании подзатыльник, отчего клацает зубами:

— Пошла вперёд! Быстро! — она испуганно смотрит на меня, и, механически перебирая ногами, по стеночке «просачивается» мимо так пугавших её мёртвых людей. Я — прирождённый дипломат!

— Давайте, не задерживайтесь! — прикрикиваю на остальных. Не жили вы в России в девяностые, когда чуть ли не каждый день (небольшое преувеличение) по центральным каналам телевидения показывали кадры заказных убийств и «простой» бытовухи, непривычные!

Девицы дипломата также по стеночке, зажав рот ладошками, шустро проскакивают «опасное» место. Мужчины проходят более-менее нормально, почти так же, как иду я сам.

Призываю своих бойцов, спасённые смотрят на их появление с изумлением.

— Десять минут, чтобы погреться, сходить в туалет, попить, затем выдвигаемся к центру эвакуации. Кто не может или не хочет идти, уговаривать не собираюсь, — приходится продублировать три раза: на японском, немецком и английском. Два европеоида — немец и швед, немного говорящий на инглише.

Если бы не слаймы в округе, можно было бы оставить их в здании, дожидаться зачистки территории и эвакуации. Но в текущей ситуации они навряд-ли её дождутся, да к тому же вести их недалеко — взвалю на свои плечи столь непомерный и бесполезный груз.

Несмотря на обозначенные сроки, задержались дольше — поели сухпая сами и накормили нахлебников. Затем пришёл черёд стимуляторов — по московскому времени сейчас полвторого ночи. Выносливость выносливостью, но скорость реакции и ясность мыслей необходима.

Для укола пришлось снимать оба слоя системной одежды — в них впритык друг к другу уложены карты-пустышки, иглой к «мясу» никак не добраться. Я проколол всех, а потом Саша, изучившая навык полевая медицина, ширнула меня. В голове зашумело, свет ударил по расширившимся зрачкам, сразу захотелось куда-то бежать.

— Не удивляйся, сейчас выскочит птичка, — говорю парнишке, через дающую руку отправляя ему единицу опыта, — соглашайся. Теперь держи карту (решил наполнить вторую малую карту возврата, чтобы в случае смертельной опасности легко дотягиваться до одной из них любой рукой), пожелай передать очко опыта, молодец. Снова соглашайся, — предлагаю ему поместиться в карту стазиса, чтобы не случилась какая-нибудь неприятная неожиданность со случайной смертью, исчезает в ней.