Книга Стальной Рубеж 2, страница 42 – Владимир Мухин, Андрей Северский

— На чью? — спросонья спросил первое, что стукнуло в голову.

— На твою… — ответили, будто бы так и надо.

Затем мне связали руки, вывели на главную площадь замка, поставили на помост, надели на шею петлю. Интересно, какое будет стоп-слово? Мне что-то перестает нравится это представление…

Какое-то время был в полном недоумении. Но вскоре заметил, что среди солдат и офицеров прыгает толстый мужик в черном пиджаке и белой рубашке. Сам небольшого роста, с тонкими усами и весь какой-то «крученый».

Видно, его послали из столицы «свершить правосудие». Он должен лично проконтролировать, что ужасный механик, допустивший такую халатность, будет казнен.

Судя по кислому выражению лица, Румянцев пытался меня выгораживать. Наверняка, с ним связался кто-то уж очень высокопоставленный и приказал казнить меня вопреки всем законам и кодексам.

Еще бы, случилось неслыханное! Это не просто смерть нескольких человек, а позор для империи. Позор принято смывать кровью.

Впрочем, расправа надо мной проходила со всеми формальностями. Церемония казни была долгой и скучной. Мне уже даже надоело стоять, и солнце начинало слепить глаза.

В какой-то момент обратил внимание на полковника Румянцева. Кажется, он подал мне жест, или просто почудилось.

— Вы полностью правы. Господин полковник посмотрел на вас более пяти раз за последние две минуты. Могу сказать с уверенностью в восемьдесят два процента, что он желает помочь вам избежать смерти, — отчеканила Ири.

— Таким образом, вы все должны понимать, что халатность в вашей службе стоит непозволительно дорого! Этот механик не просто подвел Дозор, он подрывает устои страны и оскорбил лично его Императорское Величество! За такое ваш товарищ должен быть немедленно казнён! — верещал засланный толстяк, размахивая руками, когда ему дали слово.

— Восемьдесят два процента, это неплохо. Но с петлей на шее не до математики! — мысленно спорю с Ири. — Пусть полковник Румянцев не обижается, но я, пожалуй, сам выкручусь.

— Почему вы так нетерпеливы?

— Потому что меня хотят повесить, если ты еще не заметила!

Пока я болтал с ИИ, на толстяка обрушились мои сослуживцы. Они стали громко орать. Кто-то даже кинул бутылку и камень в столичного выскочку.

— Вы не можете его казнить. Он — герой!

— Ищите того, кто сломал робота, твари!

— Это несправедливо… — орут бойцы.

Жирный пытается их как-то заткнуть, но ничего не выходит. Ситуация накаляется. Засланный усач рискует оказаться битым. Тогда слово берет Павел Петрович.

— Хватит! Я приказываю всем успокоиться, — мрачно командует он, подняв руку. — Мы все понимаем, что это неправильно. Гончаров допустил ошибку, но точно не убивал тех господ. Я сказал об этом племяннику императора. Скажу больше, я послал его к чертовой матери!

— Да!!! — кричат мои сослуживцы. — К черту императора!

— Но у нас не остается выбора. Либо мы казним Глеба сейчас, либо нас всех накажут… А его потом все равно убьют. Мы не сможем бороться против всей императорской армии и полиции. Я покину свой пост, как только все кончится, и буду оставшуюся жизнь жалеть о содеянном, но другого выхода нет, — добавляет Павел Петрович, не в силах поднять на меня глаза.

А он умеет устраивать драму. Ему бы в актеры податься. Я аж заслушался. Хотя должен заниматься совсем другим делом.