Книга Вепрь, страница 158 – Николай Иванников

Куда же он тогда её везёт?

Славянка рассуждала здраво. Только одного она не учла — Ахмет пока сам толком не знал, куда он направляется. Перемазанное кровью, искаженное гримасой ужаса и боли лицо маленькой хозяйки не выходило у него из головы, и временами он отключался от реальности, представляя себе, как будет мстить.

Они долго ехали неизвестно куда в полном молчании. Иногда Славянке казалось, что стоит ей попросить Ахмета остановить машину, как тот немедля сделает это, и она свободно сможет уйти куда захочет. Пару раз она даже попробовала окликнуть его, но он не реагировал.

Ахмет попросту не слышал её. Он пытался избавиться от назойливой картины: намыленный чулок на тонкой шее, но у него не получалось. Видение не исчезало.

Со стоном он затряс головой. И сразу же услышал, как сбоку завизжали тормоза, коротко рявкнул сигнал, и кто-то прокричал ему в открытое окно матерное слово.

Угрюмо покосившись, Ахмет съехал на обочину и схватился за голову.

Снова потряс ею, отгоняя преследующее его видение, и опять застонал, не в силах избавиться от него.

— Что с тобой? — удивленно спросила Славянка.

И тут он не выдержал. Хотел сдержаться (мелькнула мысль: "Никогда не плакал") и вдруг понял, что слёзы ручьями стекают у него по щекам, и он всхлипывает, вздрагивая плечами, как мальчишка, у которого старшие ребята отобрали велосипед.

— Ахмет, постой… — Славянка даже испугалась. — Что случилось? Объясни, не ной. Что-то с Лизанькой?

Он снова всхлипнул, вытер глаза и кивнул.

— Что с ней? Да объясни толком, перестань трястись!

Глянув на неё исподлобья, он в который раз провёл кулаком под глазами и сипло проговорил:

— Её пытались убить. Избили. Изнасиловали…

Голос его сорвался, и он замолчал. Сгорбившись, уткнулся лбом в руль.

Славянка почувствовала, как по спине у нее пробежал холодок.

— Но ведь… Когда это произошло? Я же рассталась с вами вчера вечером…

— Утром, — сказал Ахмет, не поднимая головы. — Сегодня.

Он бросал ей короткие фразы, чувствовалось, что он едва-едва сдерживается, чтобы не закричать ей в лицо: "Да какая тебе, черт подери, разница, когда?! Главное, что это случилось, и не с кем-нибудь — алкашкой подзаборной или проституткой и даже не с тобой, — а именно с ней, моей маленькой хозяйкой!"

— Ты зря на меня злишься, Ахмет. Я ничего плохого не совершила. Или ты думаешь, это произошло по моей вине?

— Я что, совсем дурак, девчонка? Ахмет такой глупый и ничего не знает про компакт-диск, который ты как последняя дура таскала в своей сумке? Ты слышала анекдот про обезьяну с гранатой? Так вот, ты и есть та самая обезьяна. В Сочи, когда хозяйке загорелось отправиться в Сибирь на поиски своего новоявленного братца, Аркадий Данилович, отец хозяйки, ничего не имел против этого. "Ты будешь ее сопровождать, — велел он мне. — И когда она выведет тебя на Вепря, заберешь у него «Прелесть». У него или его подруги. Лизанька у меня девочка цепкая, Вепря она разыщет в два счета. А дальше уж твоя задача. Без диска не возвращайся".

— Ну вот, диск у тебя. И радуйся себе потихоньку, что выполнил задание. А я-то тут при чём?

Пожевав, Ахмет сплюнул в окно, вздохнул и потянулся за сигаретами.

— Обезьяна, ты и есть обезьяна. Ты действительно не представляешь, что таскала с собой всё это время. И сколько еще охотников за «Прелестью» кроме меня. Каждый из них готов разрезать тебя на ремни, лишь бы завладеть ею.