Книга Кровавая ассамблея, страница 74 – Дейлор Смит, Николай Иванников

Цыкнув, я махнул рукой:

— Да так, наглец один с горячей головой. Немного остыть ему будет только на пользу. Некий Завадский.

— Кристоф? — удивленно поднял брови Вяземский. — Кристоф Завадский?

— Он самый, — кивнул я. — Вы знакомы?

— Да не то, чтобы близко знакомы, лишь виделись пару раз… Но он же ребенок еще совсем! Как же ты собрался с ним драться?

— Битье в воспитательных целях — оно любому ребенку пойдет только на пользу, — заверил я Петрушу.

— Если ты его убьешь, то в острог тебя может и не отправят, но в ссылку скатаешься знатную. И прослывешь детоубийцей. И заслуги твоего батюшки тебе тут не помогут, брат Сумароков!

— Я буду аккуратен и нежен, — сказал я со всей убедительностью.

— Ну-ну… — ответил Вяземский. — Не хотел бы я повстречаться с твоей аккуратной и нежной шпагой! — После этих слов он вздохнул и вдруг просиял. — Но сестрица у него — блеск! — он чмокнул кончики своих пальцев и распахнул их у себя перед лицом розочкой. — Софи Завадская!

— Она тоже еще ребенок? — спросил я с усмешкой, вспомнив девушку-лисицу в нежном персиковом платье, что прогуливалась вместе с Завадским.

— Ну разумеется! — улыбаясь во весь рот, отозвался Петруша. — Я бы с ней понянчился!

Мы одновременно гоготнули, но тут же взяли себя в руки и оправились.

— Кстати, Алешка, я все спросить у тебя хотел… — сказал Вяземский. — Кто эта барышня, что вытащила пулю из Бахметьева? Я видел, ты был с ней в доме.

Я глянул на Петрушу искоса. Но он на меня не смотрел — пялился перед собой прямо в двери, то и дело без всякой надобности поправляя очки.

— Родня моя из Новгороду, — медленно ответил я. — Катерина Романова. Но нянчиться с ней я бы тебе не советовал. Костей не соберешь, Петруша.

Вяземский скосил на меня глаза и кивнул.

— Ясно, — молвил он. — Кузина?

— Кузина, — подтвердил я.

— Что ж, вопросов больше не имею. Вот если бы у меня была такая кузина…

— Помолчи! — посоветовал я.

Вяземский прикусил язык, и мы вошли в дом.

В огромной зале на первом этаже народа хватало, но все в основном сидели за столиками, негромко переговариваясь. От атмосферы праздника не осталось и следа. Правда, за парой столиков уже пытались играть в карты, но разговоров при этом почти не вели, при необходимости сообщая друг другу что-то лишь шепотом.

Спросив у лакея на входе, где можно найти дворецкого, я оставил Вяземского внизу, а сам отправился по лестнице наверх, где сразу наткнулся на Силантия. Он стоял у распахнутых дверей комнаты, держа перед собой руки, сложенные в молитвенном жесте. Взгляд его был устремлен внутрь комнаты, где я увидел лежащего на кушетке князя и сидящую над ним Катерину.

— Как он? — спросил я у дворецкого вполголоса, кивнув в сторону комнаты. — Живой?

— Живой, кажись, — отозвался Силантий. — Барышня рану ему вычистила и водкою обработала. С минуты на минуту доктора Сарычева ждем, подъехать должны. Да только барышня ваша все уже сделала, теперь только уход его сиятельству требуется. Уверен, что доктор Сарычев скажет тоже самое. Видывал я уже такие раны.

Тогда я достал из кармана платок, который нашел у мертвеца в кустах, расправил его и показал дворецкому.

— Не можешь ли ты припомнить, Силантий, кому принадлежит сей вензель? Ведь насколько я знаю, ты лично принимал все пригласительные билеты на ассамблею. А все письма князя наверняка проходили через твои руки.