Книга Моя императрица, страница 11 – Дейлор Смит, Николай Иванников

Гаврила был занят тем, что заколачивал выбитое окно досками. Катерина сидела напротив и наблюдала за мной с серьезным выражением лица.

— Хорошо съездил? — спросила она, когда я насытился и, крякнув, откинулся на спинку стула с бокалом в руке.

— Куда? — не понял я.

— Смешной ты, Алешка, — сказала она. — В Сагар свой, конечно, куда же еще?

— Нормально, — отозвался я, хотя понимал, что нормальной мою поездку вряд ли можно было назвать.

— Знаешь, у тебя взгляд какой-то грустный стал. Будто случилось там с тобой что-то плохое, о чем ты не хочешь вспоминать…

Катерина меня словно насквозь видела. Ничего-то от нее не скроешь, ничего не утаишь. Неужели у меня и впрямь на лице столь явственно читается все, что со мной произошло? Нужно срочно с этим что-то делать. Негоже быть таким прозрачным для всех и каждого. Хотя… может и не для всех вовсе? Может это только Катерина способна читать меня по лицу?

— Случилось, Като. Товарища у меня там убили.

— О, господи! — сказала Катерина.

Я подумал, что сейчас она начнет креститься. Но она не начала. Помолчала смущенно, а потом спросила:

— Как убили? Кто?

Я повел плечом.

— Его казнили. Четвертовали. Сначала отрубили ноги, потом руку, а потом и голову… Знаешь, я не очень хочу об этом говорить! Я думал, что могу ему помочь, но оказалось, что ничего я не могу. И даже простое поручение, которое я должен был сделать в Сагаре, я бездарно провалил!

Катерина напыжилась и покачала головой. Весь вид ее говорил о том, что она не очень-то верит моим словам.

— Я думаю, ты на себя наговариваешь, — заявила она, вскинув подбородок. — Я просто обязана тебя поддержать! Кажется, ты должен был просто доставить письмо?

Я горько усмехнулся.

— Вот именно.

— Ты его доставил?

— Доставил.

— Молодец! И в чем проблема?

— Я передало письмо не тому человеку.

Коротко хохотнув, Катерина вытаращила на меня глаза.

— Не тому человеку⁈ Серьезно⁈ Ну, ты даешь, Сумароков!

Я залпом допил вино и толкнул бокал по столу.

— Здорово ты меня поддерживаешь! Я так рад, что поделился с тобой своими бедами!

И тут Катерина вдруг хлопнула себя по лбу и вскочила из-за стола. Я ошарашенно попятился вместе со стулом.

— Эй, ты чего?

— Вот же я дура! — вскричала она. — Письмо! Знаешь, Алешка, я ничем не лучше тебя! Сегодня у нас была с визитом графиня Румянцева, вдова того господина, что стрелял в Бахметьева на ассамблее…

— Я понял, — быстро покивал я. — Но зачем она приходила?

— Оставила для тебя письмо.

— Письмо? Какое письмо? Зачем?

— Она хотела тебя видеть. Когда я сказала ей, что ты в отъезде, но с минуты на минуту можешь вернуться, она попросила у меня перо с бумагой и написала для тебя письмо. Точнее, это просто записка… Прасковья! — крикнула Катерина. — Принеси из моей комнаты записку, что оставила сегодня графиня! Она на столе лежит!

Парашка с топотом убежала, но вскоре вернулась, сжимая в руке сложенный вчетверо лист бумаги. Я развернул его, бегло глянув на Катерину поверх письма.

— Ты читала?

— Извини, не удержалась! — Катерина развела руками.

«Милостивый государь Алексей Федорович, — писала Вера Павловна. — У меня имеются для вас любопытные известия, о которых я не могу писать в этой записке. Это может оказаться важным в свете последних событий. Буду признательна, если вы навестите меня сразу же после своего возвращения из отпуска».