Онлайн книга «Моя императрица»
|
— Ты не поверишь — они там кровь друг из друга пьют… Гаврила замер, потом вернул в подсвечник свечу, от которой зажигал другие свечи и несколько раз неистово перекрестился. — Упыри? — Упыри, Гаврила, упыри. Чистые вурдалаки. Гаврила снова перекрестился. — Сам я никогда с ними не встречался, — пояснил он, — бог миловал. Но батюшка твой рассказывал, что как-то раз… — Гаврила, я есть хочу! — не выдержал я, врезав кулаком по столу. — Не удержусь, так и тебя слопаю! — Несу, барин, несу! Гаврила поспешно убежал. А минуту спустя где-то в темноте коридора раздались шаркающие шаги, и в столовую заглянула испуганная Парашка, на ходу прикрывая голову не завязанным платком. В первый момент я и не признал ее, подумалось даже: «Это еще что за пигалица?» Но потом узнал-таки и приветственно ей кивнул. — Чего не спится тебе, Прасковья? — Так ты ж блажишь, как резанный, барин, по столу стучишь — вот и не сплю! — Ну, извиняй! Иди помоги Гавриле на стол собрать, коли встала уже. — Это я мигом! Завязав наконец под подбородком узелок платка, Парашка уже хотела убежать, но я ее остановил. — Прасковья! — Чего тебе, барин? — Эта… — я покусал губу. — Хозяйка твоя, Катерина Алексеевна… Я замолчал, обдумывая слова. — Да говори уже, барин, не жуй сопли! Вот ведь дерзкая какая девка! За мой счет харчуется, так еще и покрикивает… Определенно нужно будет кого-то из крепостных девок из деревни привезти. С ними мороки меньше. — Так что, Прасковья — хозяйка твоя, поди, спит уже давно? — Почем мне знать? — неприветливо отозвалась Парашка. — Может и спит, а может и пишет чего. Она любит бумагу марать при свечах. Что ни вечер, то две свечи сожжет! Никаких свечей на нее не напасешься. — Выпороть бы тебя, Парашка, — задумчиво сказал я. — Упряжью конской, чтобы урок помнила подольше… — Но-но! — возмутилась Парашка, но на всякий случай шмыгнула за угол, и уже оттуда выглянула с осторожностью, высунув лишь половину лица. — Между прочим, Катерина Алексеевна сама меня не бьет и другим не позволяет! — Жаль, — сказал я. — Очень жаль. Я бы выпорол. Парашка тут же убежала помогать Гавриле. А я услышал стук каблучков по лестнице, увидел, как метнулось в темном коридоре пламя свечи, и сердце у меня замерло в томительном ожидании. Тап, тап, тап, тап… Шаги приблизились, на стене шевельнулись тени. В дверном проеме появилась стройная девичья фигура. В поднятой руке дрожал огонек свечи, отчего лицо, освещенное им, казалось бледнее бледного. Я рывком поднялся на ноги, едва не опрокинув стул. Просипел сдавленно: — Катерина… — Алешка! Алешка, ты вернулся! Голос ее целебным бальзамом плеснулся на мое сердце. И усталость, и голод, да и вообще всё, что было плохого, отошло на задний план. Не помня себя, я шагнул к вошедшей в столовую девушке, но внезапно остановился, сообразив, что готов задушить ее в своих объятия. Но вряд ли она была готова к такому проявлению чувств. Не поняла бы она меня, ох, не поняла! Я бы только все испортил своим импульсивным поступком. А потому я заставил себя дождаться, пока она сама подойдет. Она же торопливо воткнула свою свечку в свободное отверстие стоящего на столе подсвечника, стремительно метнулась ко мне, что тот Румпельштильцхен, и вдруг прижалась к моей груди. Да крепко так, тесно — мне показалось даже, что я чувствую, как бьется ее сердце. Дыхание у меня так и перехватило от ее запаха — тонкого, знакомого, жаркого. |