Книга Белый маг, страница 101 – Дейлор Смит, Николай Иванников

Затем Марьица слегка присела, легким движением оттолкнулась от дна гроба и в мгновение ока оказалась наверху, прямо лицом к лицу с ошалевшим воеводой.

— Э-э-э… навья нов, — сказал он растерянно.

Марьица — худенькая, хрупкая девица при жизни своей, самой макушкой достающая огромному воеводе едва ли до плеч — небрежно махнула рукой, зацепив Добруню раскрытой ладонью, и воевода словно пушинка отлетел в сторону, грузно рухнув у соседней могилы.

Проводив его взглядом, Настя сразу замолчала. Мне стало слегка неуютно. Выхватив из ножен свою заговоренную шпагу, я схватил Настю за локоть и дернул назад, себе за спину.

Марьица же посмотрела на меч, который все еще сжимала в одной руке своей, и затем швырнула его в замершего в нескольких шагах от нее Беляка. Попади он в него острием, так и проткнул бы, наверное, насквозь, но клинок ударился плашмя. Беляк отшатнулся, оступился и упал наземь, с неприятным звуком ударившись затылком. Да так и остался лежать, не издав ни звука.

Я направил шпагу на покойницу и покачал головой.

— Отправляйся назад в могилу, — посоветовал я с хрипотцой. — Мертвец должен лежать в гробу!

Марьица взглянула на меня абсолютно белыми глазами, широко раскрыла рот и негромко зашипела. И вроде бы ничего угрожающего не было в этом звуке, но я непроизвольно отшатнулся. Спиной наткнулся на стоящую позади Настю, чуть не сбил ее с ног.

И тогда шмыга прыгнула. Это не было похоже на прыжок обычного человека, да и прыжок любой твари божьей это тоже не напоминало. Так скорее прыгают марионетки в театре на ярмарке. Раз — и кукла уже в воздухе. Два — и вот она уже приземлилась. Мягко и совершенно бесшумно. Всего в одном шаге от меня.

Но на самого меня она при этом не смотрела, как будто и не было меня вовсе. Конечно, направление взгляда ее белых глаз отследить было не так-то просто, но я был уверен, что смотрит она на Настю. Ведь не было поблизости никого другого.

Да и сама Настя, похоже, нисколько не сомневалась, что Марьица заинтересовалась именно ей. И потому попятилась, бормоча:

— Эй, ты чего? Тебе чего надо? Отстань от меня! Сумароков, сделай что-нибудь, чтобы она на меня так не пялилась!

И я сделал единственное, что мне сейчас пришло в голову. То есть, шагнул прямо к Марьице и с силой толкнул ее в грудь, намереваясь отправить обратно в могилу. Но у меня ничего не вышло. Покойница даже не шелохнулась — я словно вековое дерево пытался столкнуть с места, и от неожиданности сам чуть не упал. И сразу наотмашь ударил шпагой, метясь в шею. Конечно, шпагой шею не перерубить, голова с плеч не свалится, но хоть какой-то урон такой удар должен был нанести этой нечисти!

Ан нет, не тут-то было! Шпага воткнулась в шею, как в сухую ветку, и сразу же завязла — мне пришлось рвануть ее назад с изрядной силой, чтобы снова вытащить. Шмыга передернулась, как от чего-то неприятного, но вовсе не смертельного, и шлепнула меня ладошкой по уху.

Вот это удар, братцы! Всякие удары я получал в своей жизни, но это был всем ударам удар! Казалось бы, и легкий совсем, даже без оттяжки, и такой небрежный, словно она от комара отмахнулась. Но я при этом подлетел над землей, перевернулся через себя, а миг спустя понял, что лежу в десятке шагов от прежнего места своего пребывания в вывернутой несуразной позе. Примечательно, что голова моя осталась повернутой лицом к шмыге, и я вновь узрел ее в то же мгновение, как раскрыл глаза. И видел я, как Марьица, вытянув руки вперед, медленно приближается в Насте, а та испуганно пятится от нее, мелко отмахиваясь ладошками.