Книга Наследники Императора, страница 238 – Анна Сешт

Никес не рассчитывал, что его речь возымеет мгновенное действие – слишком силён был страх многих. Но слухи из приграничных деревень тоже сделали своё дело, а сомнения была посеяны гораздо раньше, ещё задолго до прихода царевича в Лебайю, действиями самого Ликира.

Командир Савис приказал опустить оружие. К облегчению Никеса, большинство его товарищей согласились. Остальные с криками бросились на имперских солдат. Кто-то с силой оттолкнул Никеса щитом в сторону, иначе он был бы смят между людьми и рэмеи. Запоздало он успел увидеть, как первые стражники напоролись на выставленные рэмейские копья, но его отчаянный крик потонул в хаосе боевых кличей, возгласов боли и звона оружия. Он звал, он пытался увещевать, он проклинал сквозь злые слёзы, чувствуя, как непонятно откуда подоспевший Стотид удерживал его от того, чтобы не ворваться в это месиво. К счастью, руки у разбойника были крепкими.

Когда Никес немного отрезвел от своих эмоций, он понял, что всё стихло. Короткий бой закончился так же быстро и внезапно, как и начался. Солдаты царевича пощадили его людей и не тронули тех, кто сдался.

Он нашёл взглядом сына Императора – молодого бога в золочёном доспехе, пришедшего вместе со своими солдатами, вдохновлявшего их, сражавшегося с ними бок о бок. Ошибся ли он, присягнув жуткому и прекрасному созданию, сравнить которого с человеком не поворачивался язык? Теперь, когда он увидел этого рэмеи на поле боя, Никес понимал, почему солдаты шли за царевичем. Сила Богов действительно горела в его золотых глазах, звенела в его молодом голосе. А ведь он не показал пока даже половину этой силы! Подобно Ликиру, царевич мог остаться под защитой своих воинов, в лагере. Его положение было слишком высоким, чтобы кто-то посмел осудить его. И всё же он был здесь…

Точно почуяв его взгляд, царевич обернулся к Никесу и чуть кивнул. На губах рэмеи вспыхнула и угасла лёгкая улыбка.

Без слов бывший командир стражи преклонил колено. Спустя несколько мгновений то же сделали и остальные защитники нижнего города. Точно во сне он слышал, как царевич повторил своё обещание защищать тех, кто присягнёт ему, как побуждал выйти против градоправителя, как обещал не трогать простой люд, несмотря даже на то, что ворота ему не открыли.

А потом сын Императора шагнул к одному из стражников, бросившихся на отряд. Никес поднял голову и увидел, как солдат в ужасе смотрит на рогатого командира. Лицо царевича было совершенно спокойно. В следующий миг вдруг сверкнул его хопеш, дугой рассекая воздух. Голова стражника отлетела к ногам рэмеи.

— Смерть тем, кто противостоит мне, – произнёс золотоглазый бог, повысив голос ровно настолько, чтобы его слышали все здесь. – Бойтесь предать меня, ибо терпение моё иссякло.

Конец Сезона Всходов

Последняя ночь Сезона Всходов опускалась на некрополь. Вдалеке слышались привычные завывания шакалов, и ветер шелестел песком по потрескавшимся плитам дорог между мастабами. Тени перешёптывались меж камней, испещрённых священными знаками памяти, хранящих деяния всех, кто был упокоен здесь. Безмятежное небо, уже глубоко-фиолетовое на востоке, но всё ещё пламенеющее отблесками вечерней зари на западе, облачалось в драгоценный звёздный убор.

Тэра оставила Хэфера у гробницы военачальника, в которой нашёл свой последний приют Сенахт. Наследнику нужны были уединение и безмолвная беседа с верным другом. Эта ночь, последняя в той жизни, которую он знал, подходила как нельзя лучше. Девушка уважала его невысказанное желание. Тихой тенью она ушла прочь, доверив псу-патриарху приглядывать за Хэфером.