Книга Наследники Императора, страница 241 – Анна Сешт

В тишине, нарушаемой только шёпотом песка под их ногами, они дошли до места. Хэфер не искал специально, не выбирал – просто почувствовал, что здесь можно. То же чутьё позволяло ему проводить ритуалы в храмах Ваэссира.

— Здесь мы расстанемся, – тихо сказал он девушке.

Пёс-патриарх вздохнул и приблизился, проходя под его рукой так, что пальцы царевича скользнули по чёрной шерсти. Хэфер ощутил спокойную силу, которой поделился с ним священный зверь, преклонил колени и крепко обнял его, уткнувшись лицом в шелковистую шкуру.

— Я буду ждать неподалёку, – ответила жрица из-за его спины. – Мы оба будем ждать.

Хэфер не ответил. Побыв так ещё немного, он отпустил пса и поднялся. Страж внимательно посмотрел на него, точно ожидая чего-то, и потрусил к девушке. Царевич повёл плечами, поправляя суму, в которой лежали ритуальные инструменты.

Патриарх был прав. Смерть на лёгких крыльях пролетала совсем рядом с ним. Не было мига лучше, чем последний.

— Все благословения, дарованные мне предками, да пребудут с тобой, Тэра, – сказал Хэфер. – Прощай, моё воплощение Золотой.

Оставив её за барханом, царевич зашагал вперёд, не оборачиваясь, не дожидаясь ответа. Её присутствие наполняло его силой. Этого было достаточно. Теперь он обратился в инструмент своей цели, и это полностью захватило всё его существо.

Дойдя до подходящего места, Хэфер бережно достал из сумы ритуальные принадлежности и разложил их на отрезе чистого льна. Очищение он совершил ещё в храме, но сейчас вновь омыл ладони и лицо водой из Священного Озера, которую принёс с собой в бурдюке. После он совершил краткий ритуал очищения пространства, ограничивая и защищая место своего воздействия. Вся Каэмит была царством и храмом Сатеха, но смертному жрецу было не под силу охватить всю пустыню.

Потом, как учил Перкау, Хэфер начертил на песке священные знаки, которые сохраняли в памяти последние посвящённые, и запечатал каждый из них несколькими каплями своей крови. В центре круга он поставил маленькое изображение Сатеха – мужчину с головой ша, – вырезанное из гладкой тёмно-алой яшмы. Статуэтка была такой древней, что черты уже потеряли чёткость, но камень оставался по-прежнему тёплым, освящённый присутствием Божества. Перед изображением царевич вкопал в песок чашу с зажигательной смесью, которая могла поддерживать огонь в течение нескольких часов, а затем приготовил благовония. Ещё в храме он спрашивал бальзамировщика, что следует принести в жертву, кроме смешанного с кровью крепкого вина. Перкау пояснил, что Сатех сам назовёт цену. Принять её или нет, зависело уже от Хэфера.

Перед чашей царевич поставил небольшой кувшин с вином и возложил переданный Верховным Жрецом жезл из красного дерева, по оттенку напоминавшего запёкшуюся кровь. Жезл венчала голова песчаного зверя.

Оглядев место ритуала в последний раз, Хэфер вздохнул, не зная, может ли он сейчас обратиться за помощью к своему божественному предку или к отцу Его и матери – Ануи и Аусетаар. Возможно, призыв к Сатеху должен был быть чистым, лишённым примеси иных, даже родных царевичу энергий. Могучие силы хранили его род, но они не защитили бы его от Того, Кого он должен был встретить сам.

Хэфер разоблачился, и тотчас же холодная ночь сомкнулась вокруг него, жадная, ждущая. Царевич шагнул в круг, встряхнул систром, изгоняя последние чуждые энергии, и замкнул границы согласно древним правилам, дабы никто случайный не пришёл на его призыв. Хотя какой дух дерзнул бы?..