Книга Наследники Императора, страница 264 – Анна Сешт

Она надеялась, что сможет привыкнуть, что ей станет безразлично. Человек ведь привыкает ко многому, тем более женщина, чья доля от рождения – терпеть. Но до сих пор её кожа горела под ненавистными прикосновениями, и она ненавидела себя не меньше, чем Ликира, за пережитые унижения. Иногда ей хотелось просто сбросить с себя опротивевшую смертную оболочку. Но наложить на себя руки духу ей так и не хватило – что-то останавливало её, и она никак не могла понять, что. Может, страх, а может, и надежда… на что-то. Даже то, что она сделала с собой, не помогло, – несмотря на ожоги с левой стороны лица, Клийя по-прежнему оставалось красивой. Впрочем, раз Ликиру нравились шрамы от хлыста на её теле, видимо, не возражал он и против ожогов.

Ей говорили, что Никес – её храбрый заботливый Никес, золотой защитник Леддны – был предателем, что он навлёк на всех них беду. Что он хотел поднять восстание и захватить власть, а ещё покушался на жизнь наследника Императора. Рэмеи карали быстро и жестоко. Наказания для тех, кто угрожал вельможам, а тем более правителям, были страшными и у эльфов, что уж говорить о демонокровных. Клийя была готова пересечь босиком пустыню и омыть слезами ступни царевича, только бы тот позволил увидеть любимого ещё раз… Она знала – Никес не виноват. Он не умел интриговать. Он умел сражаться и защищать… и заботиться о своих, как никто.

Клийя почувствовала, как сжалось горло. Слишком много слёз она уже пролила, а всё равно было так больно. Чем же заслужили они перед Богами такую несправедливость?! Ведь и без того их путь к браку не был простым. Отчего же так прогневало высших их счастье?!

Когда до женской половины дворца дошли первые вести о том, что имперское войско приближалось к стенам Леддны, Клийя не испугалась. В минуты горечи и отчаяния – а прочие её эмоции умерли вместе с Никесом – она желала даже, чтобы в гневе царевич спалил дотла весь их проклятый город. Единственное, о чём она мечтала – увидеть его, того, кого все так боялись, и спросить, чтобы успокоить своё сердце, что же сталось с её командиром, прежде чем изогнутый рэмейский клинок срубит ей голову.

Тафена поднесла горький отвар. Клийя сделала несколько маленьких глотков, смакуя вкус трав, отравлявших её тело. Настоящих ядов ей было не достать – Ликир зорко следил за своей собственностью. И так уже не уследил за ней у горящего светильника – за то поплатились жизнью две служанки. Она думала о женщинах, живших здесь, как и она, прежде всего для услады их господина. В женщинах никто не видел силу… они могли быть незаметны, как тени, когда смотрели в пол и подчинялись каждому слову или даже лёгкому жесту.

— Что слышно о войске золотоглазого демона, Тафена? – спросила Клийя. – Здесь шепчутся, будто скоро он захватит дворец. А иные говорят, что всё же удалось прогнать его до стен нижнего города.

— Демоны близко, девочка, – вздохнула старая служанка. – Если и правда возьмут они Леддну, то никого не пощадят. Кого-то сразу разрубят на куски. А кого-то освежуют заживо, набьют сухой травой и тряпками, как кукол, да выставят здесь, точно живых.

— Зачем это им? – Клийя невольно рассмеялась.

— Чтоб город остался вроде как обитаем, – совершенно серьёзно ответила Тафена. – Они верят, что когда тело у тебя выглядит как живое, то и душа далеко не уходит. Мы будем медленно истлевать здесь на радость царевичу. Такое он для нас уготовил наказание.